— Интересный подход. — Она в немом недоумении покачала головой. Как только они умудрились поддерживать лидирующую позицию с подобным мягким отношением? Хотя спрашивать об этом Паферена бессмысленно, для составления более — менее цельной картины надо бы ещё поговорить с кем‑то, не разделяющим эти взгляды. Например, с одним из радов другой религии. И лучше всего не жрецом, а то голову ей задурят своими идеями, а ничего путного, или лучше сказать объективного, так и не скажут.
— Вам он, наверное, кажется странным. — Чуточку грустная улыбка, — со всеми этими вашими войнами за веру.
— Да нет, отчего же? — Она честно удивилась.
— У нас это была политика, — не религия. В смысле только предлог. Для начала войны и соответственно захвата земель. Для объединения народов и усиления влияния. У нас чтобы не делалось, ничего не делается за так. А, учитывая, как человечество любит бороться за идею то ничего удивительного, что этим пользуются направо и на лево.
— Интересный подход. — Растерявшись, брякнул жрец.
Уловив ситуацию, Милена с растяжкой протянула:
— Вам он кажется странным…
— Немного, — вернул улыбку иль'ия.
Они несколько секунд поулыбались друг другу. Сейчас, ведя такие абстрактные разговоры, и не зло проходись по расовой принадлежности собеседника, Милена чувствовала себя удивительно уютно. Странно конечно, особенно если вспомнить, что говорит она не просто с верующим, но со жрецом. И всё равно уютно. Что ж, по крайней мере однозначно не фанатик.
— Ну, мы, кажется, отвлеклись. А вы, наверное, хотите спросить что‑то конкретное?
— Даже пока не знаю. Что‑то ничего не идёт в голову. — Созналась оборотень, мягко потягиваясь, чуть выгнув спину, вытянув перед собой сцепленные в замок руки и едва удержавшись от зевка.
— Разве что вы покажите мне кровавую слезу. А то о них столько говорили, а как выглядят, я так и не представляю.
Паферен пожал плечами.
— Слеза, она и есть слеза. — Он вытянул вперед руку с тонкой цепочкой браслета на запястье. К нему была подвешена маленькая капелька, красного цвета. Действительно напоминая скорее кровь, чем просто камешек.
— И вот это всё? А не боитесь, что подделают? Я же так поняла это у вас знак статуса?
— Да. — Он, поняв, что она нагляделась, прикрыл браслет рукавом.
— Но его нельзя поделать, это ведь не камень, это действительно слеза Богини.
На саркастический хмык иль'ия внимания не обратил.
— К тому же, если такое и произойдёт, с самозванцем никто церемонится, не будет. Надев слезу, пусть даже и фальшивую, он признаётся жрецом.
Милена едва не подавилась воздухом, во все глаза, уставившись на рада.
— Вот так вот просто признаётся? Вроде как одел — жрец, снял — нет?
— Ну, разумеется, нет. — Отмахнулся от нелепого предположения рад.
— Слеза, это знак избранности Богиней. Если ты считаешь, что можешь его носить, то докажи это ей самой. А с посредничеством, с удовольствием и смирением поможет любой склонившийся пред Грустным её ликом.
Милена коротко фыркнула. С радостью — наверняка, а вот на счёт смирения — что‑то она сильно в этом сомневается.
— Небось, посредничество происходит примерно как сегодня со мной? В смысле мечём в брюхо?
Паферен весело блеснул в её сторону глазами.
— Пути жизни извилисты и многогранны. А выбор оружия — задача сама по себе серьёзная и требующая серьёзного к себе отношения.
К концу предложения Милена начала похрюкивать в кулак, а у Паферена губы сами неумолимо растягивались в улыбке.
— Тем более что даже те, кто не удостоился кровавой слезы, но с почтением смотрит в печальные глаза Богини, могут постоять за себя. Если им это не удаётся — что ж. Ему остается, наедятся на милость печальной девы. Мы на такие чувства, к сожалению уже не способны.
— Что‑то я сомневаюсь, в милости проявленной к самозванцу. В целом с поддельными кровавыми слезами мне кажется ясно, а если будут прикидываться вашими светлыми собратьями?
Он поморщился.
— Не говорите так. Разве я похож на тёмного? Просто наши дела лежат в разных сферах жизни, — подумал и добавил.
— И смерти. А вообще‑то точно так же. Конечно, поднимать руку на целителя грех больший, чем убийство, но от меча собрата по вере его защитит благословение Светлоокой. Если его же нет… — он почти сочувственно развёл руками.