— Не придет, — уверенно подтвердил Алим.
— А ты его хорошо знаешь? — полюбопытствовал Алексей.
— Я? — удивился Алим. — Совсем не знаю. Дядюшка Аширмат говорил, что раньше старик большим человеком был, святым считался. Потом в тюрьме сидел долго. Теперь так живет, не работает.
— У кого же он живет? У родных?
— Нет, родных, наверное, нет. Он не здешний. Наверное, его еще святым считают… кто-нибудь. Они и кормят.
Помолчали.
— Алим, ты в Бустоне бывал? — спросил Алексей.
— Нет, ни разу не был. В Бустоне живут бригады из колхозов «Красный Октябрь», имени Ворошилова, тоже из нашего района. А нам места не хватило. Бустон — кишлак совсем небольшой. Мы себе землянки вырыли.
— Ты слышал ночью крики из мечети на кладбище? — в упор задал Алексей вопрос.
Алим весело рассмеялся.
— Слышал, конечно, слышал. Ты не думай, Алексей Степанович, что кировцы каждому ослиному крику поверят.
— А бустонцы?
— Там сейчас народу мало. Одни женщины да старики, — уклончиво ответил Алим. — Бригада бустонского колхоза далеко отсюда работает. Где-то за Наманганом.
— Ну, вот. Старики да женщины, наверное, поверили. Как ты думаешь, Алим?
— Наверное, поверили, — согласился Алим.
— Плохо это.
— Конечно, плохо.
— Знаешь что, Алим? Нам это дело так оставить нельзя. Ты приходи сегодня после ужина сюда, сходим в мечеть, посмотрим, кто там таким делом занимается.
— Сходим, — согласился Алим, откладывая исправленный кетмень и поднимаясь с колен. — Мы двое придем. Я и дядя Аширмат. Только после ужина поздно будет. Как стемнеет, мы и придем. Ты правильно сказал, Алексей Степанович. Это дело кончать скорей надо.
Дойдя до конца своего участка, Алексей окликнул Мальяна и попросил его проследить за подозрительным стариком, если он появится на его участке.
— Ты по-узбекски хорошо понимаешь. Надо узнать, что этот святоша проповедует.
Ардо горячо пообещал:
— Хорошо, пусть только появится.
Алексей уже направился к себе, когда Ардо окликнул его.
— Погоди, Алеша! Совсем забыл! Саид приходил. Велел передать тебе, что в обеденный перерыв он обязательно придет на твой участок. Ты его подожди. Ладно?
— Ладно. Только ты смотри, не забудь передать и ему мою просьбу насчет старика, а он пусть передаст Чернышеву. Смотри, Ардо, не забудь!
Саид не заставил долго дожидаться. Едва лишь колхозники ушли обедать, как появился и он. Не поднимаясь на дамбу, он прошел прямо по руслу, то вспрыгивая на уступы, то спускаясь в глубокие котловины неравномерно выбранного дна канала.
Подойдя к высокому земляному столбу, в тени которого устроился Алексей, он сел рядом с ним, вынул из кармана пачку папирос «Пушки», угостил Алексея и закурил сам.
По молчанию Саида, по тому, как он, прикурив, глубоко затянулся и затем тщательно засыпал песком догоревшую почти до конца спичку, Алексей понял, что Саид встревожен еще сильнее, чем во время ночного разговора. Но Алексей молчал, предоставляя товарищу собраться с мыслями и самому начать разговор.
— Знаешь, Алеша, — наконец, заговорил Саид. — В Бустоне нехорошее дело получается. У меня работают ворошиловцы. Они как раз в Бустоне квартируют. Там, знаешь, что получается? Почти все мужчины колхоза уехали на канал. Коммунисты, комсомольцы — все уехали. Сейчас в Бустоне вся власть — полевод колхоза. Старый и, кажется, совсем дурак. Остальные все старики да женщины. А старики в Бустоне знаешь какие? Ой, ой, очень нехорошие старики. Хороших стариков дома мало осталось, тоже на канал уехали. Не хотят дома сидеть, когда сыновья канал роют. А женщины в Бустоне совсем отсталые. Многие еще в парандже ходят. Мулла есть. Мечеть есть. Мулла говорит, что сюда ишан, очень святой ишан приехал и запрещает кладбище трогать. Всех совсем запугал. Потому и заявление написали, чтобы канал через кладбище не проводить. Я, знаешь, что думаю, Алеша? — Саид в волнении положил руку на колено Алексею. — Я думаю, что здесь очень плохое дело могут сделать. Если мы обведем канал вокруг холма, то ведь левая дамба вся будет насыпная. Это ничего. Дамбу мы сделаем такую, что ее никакая вода не прорвет. Только уж если воде люди помогут. А такие найдутся. Вроде этого ишана. Тогда, знаешь, что будет? Вода в канале ведь на восемь-десять метров поднимется, а поля с левой стороны все ниже лежат. Понимаешь, тут какой-нибудь мерзавец такого наделать может, что…
— А где бустонцы сейчас работают? На каком участке канала? — прервал товарища Алексей.
— Далеко, — махнул рукой Саид. — Где-то за Наманганом. Километров тридцать будет.
— А все же их надо известить.