Чурилин поднял глаза к потолку. Понимающе кивнув, Самохина вошла наконец полностью и оказалась со вкусом одетой дамой маленького росточка.
— Садитесь, — отрывисто сказал Чурилин, указав на стул. Он старался не смотреть в ее сторону.
Вообще, не слишком ли много женщин на сегодняшний день, который только начался? Жена, потом симпатичная соседка этого омерзительного Хлестова, затем… ну и эта деятельница искусств. И перед всеми чувствуешь себя как бы в чем-то провинившимся. С чего бы?
— Виктор Петрович, — сухо представился Чурилин, даже не приподнявшись с места.
— Светлана Васильевна… — Она протянула свою ладошку через широкий стол, так что пришлось-таки подняться с места.
Она не отрывала от него своих огромных глаз.
— Я так вас себе и представляла! — подвела она итог своих наблюдений. — Вы очень симпатичный. Знаете, наши киношники всегда стараются показать наших следователей некими суперменами, а вы — обыкновенный, живой, я бы даже сказала — настоящий!
Наверно, следует поблагодарить, подумал он. Хотя можно ли назвать это комплиментом?
— Спасибо, — сухо сказал он.
— Меня Игорёк вам порекомендовал? — Она снова не дала ему раскрыть рта.
— Игорёк? — озадачился Виктор Петрович.
— Ну да, вернее, Игорь Андреевич Хлестов, которого я очень давно и хорошо знаю. Вы ведь о нем хотели со мной поговорить?
— Пожалуй что да, о нём, — кивнул Чурилин.
— Так вот. Как у каждой творческой личности, у него много врагов! — сказала она, по-свойски водрузив локти на его стол, как если бы дело происходило на каком-нибудь богемном междусобойчике.
— В чём выражается его творчество, вы можете мне объяснить? — сомкнул брови на переносице следователь. — Поймите правильно, сейчас ведь все творцы. Столько Ньютонов, что яблоку негде упасть.
— Он умеет находить таланты! — торжественно заявила она. — Я понимаю, что у вас сложилось о нём другое мнение, но, поверьте, Игорька я знаю очень давно…
— Так кто его враги, вы мне можете сказать? — перебил её Чурилин. — Простите, но у меня мало времени.
— О, это вы меня простите! — вскликнула она. — Если меня не остановить, я могу долго рассказывать совсем не о том… — Она махнула ладошкой, как бы призывая не обращать внимания на её причуды.
— О врагах Игоря Андреевича, пожалуйста, — Чурилин посмотрел не таясь на часы. — Вернее, о тех, кто, по вашему мнению, хотел бы его убить.
— Вы хотите, чтобы я послала на расстрел людей, про которых не могу утверждать ничего определенного? — засверкала она глазами, даже привстав с места.
Чего доброго, запустит чем-нибудь в голову, подумал Чурилин.
— А что, их так много? — спросил он.
— Все! — сказала Светлана Васильевна. — И никто. Даже я иной раз… просто убить его готова, когда вижу, на что и на кого он растрачивает свой несомненный талант!
— Так все-таки на кого? — вздохнул Чурилин.
Он боялся, что окончательно во всём этом запутается. И забудет, зачем она, собственно, к нему пришла.
— Катька Глаголева! — объявила она. — Вы, конечно, с ней не знакомы, хотя наверняка видели по телевидению.
Виктор Петрович пожал плечами.
— Вот она бы точно его убила, если бы у неё были деньги на киллера! А она их, благодаря Игорьку, в своё время заработала несметное количество, но всё спустила и теперь кусает себе локти, когда он нашёл другую…
— Она была его любовницей? — снова перебил ее Чурилин.
— Что вы… — махнула на него рукой Самохина. — У него, конечно, плохой вкус на женщин, но не до такой же степени, чтобы бросаться на Катьку!
— Давайте по порядку… — поморщился Чурилин. — Значит, здесь остановка лишь за тем, что нет денег, чтобы заказать убийство Хлестова… Я правильно вас понял?
— Если только она не одолжила или не взяла в кредит, — сказала Самохина. — Только я вам ничего не говорила! Вы поняли меня? Надеюсь, у вас не включены подслушивающие устройства?
С этими словами она живо нырнула под стол, так что Чурилин невольно заглянул туда же. Быстро все облазив, она погрозила ему пальцем.
— И как я сразу не догадалась везде посмотреть! Да ещё пришла, как последняя дура, без адвоката.
— А я, как последний дурак, разговариваю с вами без протокола, — сокрушенно сказал Виктор Петрович.
Она недоуменно и ясно посмотрела на него, потом рассмеялась.
— Игорёк мне правильно вас охарактеризовал, хотя я бы добавила кой-какую красочку… А что мы с вами все на «вы» да на «вы»? Давайте на «ты»! Можете называть меня Светкой. Это, кстати говоря, я позволяю только близким друзьям. У меня знаете сколько друзей? Хотя ментов среди них еще не было. Только не обижайтесь, ладно?
— Я не мент, — вдруг развеселился Чурилин. Какого чёрта, подумал он. Толку от нее все равно никакого. А так — разрядка, что ни говори…
— А кто же ты? — разочарованно спросила она.
— Ты пришла в прокуратуру, вообще говоря, — сказал он. — Я — следователь. И если сейчас услышит меня моё начальство, как я панибратствую в рабочее время, меня отсюда попрут за милую душу.
— Боишься остаться без работы? — серьезно спросила она. — Игорек тебя устроит. У него племянник Андрюша работает в мэрии при самом мэре. И тот в нём души не чает. Все, что Андрюша попросит подписать, подписывает не глядя. Представляешь? Правда, он по культуре… Курирует культуру. Можно так сказать?
— Ладно, — сказал Чурилин серьезно. — А про Седова что можете мне сказать?
Она обиженно поджала губки.
— Это уже допрос, да? — спросила она. — Мы, значит, теперь снова будем на «вы»? — Она горестно вздохнула. — А так хорошо сидели… Вот, думаю, здесь тоже есть нормальные мужики. Будет что рассказать… Никогда не бывала ни в ментовке, ни в твоей занудной прокуратуре… Хотя очень наслышана. Ведь все теперь судятся, понимаешь? За большие деньги. Мне судиться не с кем. Хотя бы даже ради интереса. В свидетели и то попала в первый раз в жизни. Мне Игорек говорит: хочешь быть моим свидетелем?.. Где, кстати, твоя Зоя пропала? Хотя теперь — ваша Зоя, да?
— А что такое? — спросил Чурилин.
— Она же мне чай обещала! Спрашивает меня: чай будешь или кофе? Это мы с ней тоже перешли на «ты», пока ты по телефону разговаривал… Или она за ним в магазин побежала?
Посмотрела внимательно и грустно на Чурилина и покачала головой.
— Со мной не соскучишься, верно? Все так говорят… Ну а про Алика Седова что могу сказать… Этот может убить. Но не сам. Один раз мне рассказал, как у него котята родились и он соседу заплатил, чтобы тот утопил их в ведре. Я говорю ему: фу, какая гадость, как ты мог! Он говорит: сам потом ночь не спал. Вот ты, Андрей, мог бы котят утопить? Или тоже соседа бы позвал?
В это время дверь открылась, и Зоя, как всегда стройная, очаровательная и улыбчивая, внесла на подносе чашки с чаем.
Светлана Васильевна внимательно ее оглядела.
— Спасибо, Зоечка… Вы мне только скажите, вам ваши мужчины не обещают, что вы станете генеральным прокурором всей страны, если будете себя правильно вести?
— Нет ещё, с чего вы взяли, Светлана Васильевна? — смущенно улыбнулась Зоя.
— Просто у вас такая фигура.
— Разве по такому признаку становятся генеральными? — рассмеялась Зоя, покраснев.
— Я, конечно, шучу, но у нас вы бы давно уже пели по первому каналу, в крайнем случае, участвовали бы в «Поле чудес», где раздавали бы призы… Во всяком случае, наши мужчины вам бы это обещали.
Она перевела взгляд с Чурилина на Зою и обратно.
— Я что-нибудь, как всегда, сморозила? Так вот, Алик Седов, его еще называют Сашей, кому как нравится, сидел какое-то время в тюрьме, и говорили, будто бы посадил его Игорёк…
— Я больше вам не нужна, Виктор Петрович? — спросила Зоя.
— А вы разве с нами не посидите? — опередила Чурилина, искренне удивившись, Светлана Васильевна. — Разве вам не интересно послушать?
— Мне надо ещё почту разобрать… — вышла из положения Зоя, выручив несколько растерявшегося Чурилина. — Я пойду, да?
— Так вот, я не могу, как другие, со всей ответственностью заявлять, будто Игорёк написал на Алика донос. Причем в партбюро. Хотя всем известно, что Алик был беспартийный, при том что линию партии на профсоюзных собраниях всегда одобрял. Я этого заявления не видела. Вы сами, своими глазами видели? — спрашивала я тех, кто это утверждал…