Лёха искоса смотрел на Александра Петровича, на его согнутую спину. Но хозяйку не прерывал. И та вошла в роль.
— Уж они любили друг дружку! Прямо спать ночами не давали, я их на пол прогнала, чтоб не скрипели… А они поначалу плакали даже, наглядеться никак не могли. И кололись… Ой, как кололись, я первый раз такое видела, прямо боялась — вот-вот помрут… А она мне все доллары эти совала, принеси ей еще да принеси. А после разругались. Уж не знаю из-за чего. Вроде он её чем-то попрекал. Ну, она ему отворот: уходи, мол. А после плакала. Вот привела вчера сюда свою подружку, Светочку… Ну куда я её? Родители-то у неё хоть есть?
— Не знаю, — покачал головой Лёха. — Может, где и есть.
Ангелина склонилась к Лёхе:
— А это кто ей хоть будет? Не отец?
Лёха тихонько цыкнул на неё, прижал палец к губам.
— Любаша, — снова позвал Седов. — Ты сама сможешь подняться? Тебе помочь?
Потом повернулся к Лёхе — казалось, постарел сразу лет на десять.
— Можно что-нибудь сделать? Она ведь меня не слышит.
Лёха помотал головой:
— Предупреждал я тебя… Влип ты, как я посмотрю, Альча. Уж так влип…
Седов будто его не слышал.
— Я хочу отвезти ее к себе, — сказал Седов, ни к кому не обращаясь. — Приведу её в порядок. Сделаю ей ванну. Приглашу врача. Найму сиделку.
Он говорил усталым, будничным голосом. Ангелину по-прежнему не замечал.
— А потом она опять от тебя сбежит… — крякнул Лёха. — Ну ты попал… А ведь какие бабы у него были, — доверительно делился он с хозяйкой. — Королевы. А тут из-за какой-то сикушки…
— А чего, Любочка тоже интересная девушка, — хрипло сказала Ангелина, скаля зубы, что, по-видимому, означало улыбку. Села, закинув одну тощую ногу на другую, и закурила.
— Да ты и сама еще хоть куда… — махнул рукой Лёха и тронул Седова за локоть. — Ну куда теперь её, в машину?
Поддерживая с двух сторон, они вытащили безвольно обвисшую между ними Любу из квартиры.
Соседи смотрели с балконов и скамеек, как Седов бережно укладывает её на сиденье своей роскошной машины.
— Отец приехал, — судачили бабки. — Еле нашёл, говорят. Вишь, как поседел, бедный… А эта сука притон тут развела, а милиция хоть бы разок ее забрала! Хоть бы для виду оштрафовала. Бабок с рынка гоняют, а эту — хоть бы хны! Денег в зубы им сунет, они и пошли себе, с автоматами своими… Хоть бы вот такие отцы разок собрались все и в унитазе утопили её, тварь болотную…
Дома Седов, отпустив домработницу и охранника, уложил девушку в теплую ванну, вымыл ее с головы до ног с душистым шампунем и уложил спать. Потом сделал укол. Она его не узнавала, вяло сопротивлялась, иногда звала Андрея или ругалась матом и даже привычно, заранее застонав, раздвинула ноги, когда он, раздевая ее в ванной, снял с нее грязные, дурно пахнувшие трусики…
Вечером, когда он, вконец утомленный, собрался сам лечь спать в другой комнате, раздался телефонный звонок. Это была Ирина.
— Ты один? — спросила она. — С тобой сейчас можно разговаривать?
— Нет, — сказал Седов. — Я не один.
— Я тоже не одна! — грубо сказала она. — У меня Павел Романович, которому ты меня уступил по сходной цене. Как партию подержанного товара. И хочет с тобой поговорить.
Седов промолчал. Сейчас это не имело ровно никакого значения. Продал или не продал. Даже странным казалось, что он совсем недавно был от нее без ума. Как сейчас, судя по всему, она без него…
— Что молчишь? — спросила Ирина.
— Жду, когда он возьмёт трубку.
— А мне тебе нечего сказать?
— Сейчас — да, нечего… Потом как-нибудь. Ну, где он?
— Здравствуй, Александр Петрович. — Голос Каморина был непривычно благодушным, как если бы он только что хорошо отужинал, принял ванну и сел в халате в глубокое кресло, куда принесли телефон. — Я вот только что из ванны, — подтвердил он возникшее предположение, — а через пару часов улетаю… Мы можем до этого переговорить?
— Смотря о чём, — сказал Седов.
— Не понял! — Голос Каморина снова стал сухим и колючим. — Что ты ему сейчас наговорила? — Теперь его голос стал приглушенным, поскольку он обратился в сторону от микрофона, к Ирине. Она что-то ответила, но что именно, разобрать было невозможно.
— Я хочу, чтобы через двадцать минут ты был здесь. — Куда только подевался его благодушный тон. — Есть срочное дело.
И положил трубку. Седов прошел в спальню, взглянул на спящую Любу. Теперь ее нельзя было назвать неживой. Лицо из землисто-зеленого цвета становилось бледно-розовым, чёрные тени под глазами поблекли.
Пожалуй, он сейчас ей не нужен. А вот нужен ли будет потом, когда придёт в себя… Но об этом не хотелось сейчас думать. Сейчас перед его глазами стояло лицо Каморина, каким он запомнил его там, на чердаке, когда тот приказывал застрелить врача «скорой». Псих. С таким лучше не связываться… пока… А там — посмотрим.
Ирина встретила его сухо, сразу отвернулась, пропустив в гостиную, где сидел уже собранный в дорогу Каморин.
Сколько раз Александр Петрович здесь у неё бывал, но никогда бы не подумал, что придется приходить сюда по приказу её нового любовника.
— Задерживаешься… — хмуро сказал Каморин, посмотрев на часы.
— Я же говорила — за двадцать минут он не успеет, — сказала Ирина. — Уже проверено. И не один раз.
— У меня осталось всего полчаса, — не обратил внимания на её колкость Павел Романович. — Тебе хватит?
— А вам? — в тон ему ответил Седов. — Это вы меня сюда позвали, а не я вас. Могли бы вполне встретиться по дороге в аэропорт.
— Вот я ему то же самое… — начала было Ирина, но осеклась под тяжелым взглядом Каморина. И вышла из комнаты.
Наверняка ему хотелось продемонстрировать, кто теперь здесь хозяин, подумал Седов. Что ж, придётся проглотить и это. Поэтому позвал меня именно сюда, к Ирине… И еще подумал, как там сейчас Люба. Всё-таки осталась одна. Вдруг, когда он вернется, ее снова не окажется на месте?..
— Я жду твоего рассказа о банке, — сказал Павел Романович. — Ты ведь вошел в его правление, как мы договаривались?
— Именно так, — кивнул Седов, стараясь не раздражаться.
— Сегодня я был у Эдика Городинского, знаешь такого?
— Он клиент нашего банка, — кивнул Седов. — Пять процентов акций, если не ошибаюсь.
— Претендует на большее? — сощурился Павел Романович.
— Именно так, — кивнул Седов. — У него из-за этого большие распри…
— С Пирожниковым, — перебил Каморин.
— Да, — впервые за сегодняшний день чему-то удивился Александр Петрович. — Откуда вы знаете?
— Не далее как три, нет, четыре часа назад с ним беседовал, — удовлетворенно хмыкнул Каморин. — Сначала он мне показался обыкновенным слизняком. Хотя жена его — что надо…
И покосился на дверь, которую прикрыла за собой Ирина.
— Привычная маска, — кивнул Александр Петрович. — Он со всеми такой, кого видит впервые. Старательно расхолаживает. Но как только клиент расслабится, вцепляется в него, как бульдог.
— Вот-вот, — подтвердил Каморин. — Короче, он заказал мне этого самого Пирожникова. Полагает, что потом скупит его акции и займет его место в правлении.
— Вполне возможно, — кивнул Седов. — А почему именно вам?
— Ему нужна чистая работа. Чтоб все было шито-крыто. Я другое хотел у тебя спросить… А нам это надо? Кто нам будет нужнее живой — Пирожников или Городинский?
— Видите ли, Павел Романович… — пожал плечами Седов. — Я все-таки хотел бы, прежде чем вам ответить, сначала понять — кому это нам? Мы — это кто? Ведь я там представляю не только себя и вас, но и других людей, которые уже вложили туда порядочные средства…
— Воровской общак, — перебил Каморин. — Знаю. Сегодня он есть, а завтра на него наложат арест, стоит мне только, в силу своей основной профессии, открыть рот…