Корнилову удалось протащить через Учредительное собрание решение о восстановлении монархии и о определении будущей главе страны. Больше его ничего не интересовало и он покинул здание Учредительного собрания.
Дальше история страны пошла совсем по другой дорожке…
Я некоторое время сидел, глядя в никуда. Потом встал, выключил компьютер. Вот тебе и бабушка и Юрьев день. Корнилов, вот кто изменил историю. Почему же в моей реальности он действовал так нерешительно? И почему в этой более жестко и хладнокровно? Что заставило его так действовать? Какое событие в его жизни? На этот вопрос я пока не мог ответить. Да было ещё целых два года Гражданской войны. Но Ленина с соратниками тут уже не было. Не было Советской власти. Были разные директории, особенно в Сибири и на Дальнем востоке. Но их задавили к 1922 году окончательно. Польша всё же вышла из состава Империи, но в очень усечённом виде. Не в том, в котором она отскочила в моей. Финляндия тоже получила независимость, но опять же очень усечённой в территориальном плане. Гельсингфорс так и не стал Хельсинки и до настоящего времени оставался одной из баз Балтийского императорского флота России. Финляндия вообще не имела выхода к Балтийскому морю.
Глава 5. Авантюристы или нарушение дворцового протокола.
Походил немного по библиотеке. Потом вернулся к компьютеру. Вновь включил его. Ольга Николаевна Романова, старшая дочь бывшего императора, короновалась, как русская императрица 25 апреля 1918 года. И первым её указом, стал указ о воссоздании Отдельного Корпуса Жандармов. Вот только теперь Корпус не входил структурно в то же МВД, каким он был ранее до 1917 года, а стал отдельной самостоятельно спецслужбой. Ольга же и приняла правовое положение о функционировании новой спецслужбы. В ведения ОКЖ входила контрразведка, то есть противодействие деятельности иностранным разведкам, борьба со шпионажем. Так же в ведение ОКЖ входила борьба с экстремизмом, терроризмом, революционными организациями, целью которых является свержение монархии, захват власти и смена существующего политического строя. Борьба с саботажем на предприятиях оборонного комплекса, в сфере продовольственной безопасности и органов государственной власти. Выявление и ликвидация лиц, совершивших акты государственной измены. Позже в середине 30-х годов прошлого века сюда же добавилась и борьба с организованной преступностью в случая, если государству причинён значительный материальный, репутационный или иной ущерб. Спустя ещё полгода, по представлению юной императрицы Государственной Думой, выборы в которую уже состоялись, был принят Особый протокол о государственной измене, шпионажу и экстремизму. В соответствии с Особым протоколом, все дела с этим связанные рассматривались в упрощённом судебном порядке, судами особой юрисдикции. Наказания были максимально жёсткими, даже жесточайшими – от 20 лет каторги и до смертной казни. Революционеров всех мастей и оттенков теперь не отправляли в ссылку из которой те всегда успешно бегали. Теперь либо тюрьма, либо каторга, либо виселица или пуля. Режим содержания каторжан ужесточался. Бежать с каторги стало очень проблематично. Особый протокол продолжал действовать до сих пор.
- Андрей Ярославович. – В библиотеку зашла Наталья. – За Вами приехали.
- Кто?
- Руководитель Отдельного Корпуса жандармов. Он сопроводит Вас к Её Императорскому Высочеству. Он ожидает Вас у Фрола Никодимыча.
- Благодарю тебя, прелестное создание. – Выключил компьютер и прошёл в свою комнату. Там переоделся в костюм. Надел часы «Павел Буре», которые мне подогнал дед, по одеколонился. Вроде нормально. После чего, прошёл к главе клана Самариных
- Можно, дедушка?
- Проходи, внучок, проходи. Что-то ты долго. Заставляешь ждать самого шефа Отдельного Корпуса Жандармов. – Сказал старший Самарин. Рядом с ним в кресле сидел господин, которого ранее я наблюдал в обществе принцессы в полицейском участке. На этот раз он был в форме голубого цвета. Китель с полковничьими погонами, брюки. Фрол Никодимыч взглянул на главного жандарма.
- Ну как, пустят отпрыска Самариных к Её Высочеству?
Полковник встал подошёл ко мне. Обошёл по кругу. Я начал чувствовать себя некой вещью, которую в скором времени выставят на торги.
- Фрол Никодимыч, хорош молодчик. Костюмчик сидит, как влитой. Я даже угадывать не буду, где он приобретён. Фаина Рябушинская из салона «Ольги Бульбенковой», я прав?
Дед посмотрел на меня. Я пожал плечами.