Глава 63
Том.
До…
Я обнимаю Синди за плечи, пока мы выходим из кинотеатра, где только что посмотрели «Кровавое озеро 2», и прижимаю ее к себе, чтобы спастись от февральского холода. Ночь морозная, но достаточно ясная, чтобы видеть луну над нами, и так спокойно. Мне бы хотелось просто насладиться тихой прогулкой домой с моей девушкой, но мысли Синди заняты только одним.
– Это был самый отвратительный фильм, который я когда–либо видела! – возмущается Синди. Она, кажется, не может заткнуться на эту тему. – Серьезно, Том! Я думала, что меня сейчас вырвет.
– Ага…
– Та сцена, где убийца вспарывает живот Кей, и ее кишки разлетаются повсюду… – Все ее тело содрогается. – Это, возможно, была одна из самых отвратительных вещей, которые я когда–либо видела. У меня из–за этого будут кошмары неделями. Неделями, Том!
– Да, – бормочу я.
Она наклоняет свое личико в форме сердца, чтобы обвиняюще посмотреть на меня, край ее белой пуховой шапочки почти скрывает глаза.
– Как ты мог повести меня на этот ужасный фильм? Я думала, ты смотрел первый! Разве ты не понял, насколько он ужасен?
– Извини. Первый был другим.
Я не говорю ей, что единственное, что разочаровало меня в «Кровавом озере 2», – это то, что он был не таким кровавым, как первый фильм «Кровавое озеро». Но он компенсировал это феноменальными спецэффектами. Это выглядело так же реально, как и любые пациенты, которых я вскрывал во время хирургических дежурств в медицинском институте.
Она шлепает меня по руке, но игриво. Мы встречаемся восемь месяцев, и это начинает становиться серьезным. Мне только что исполнилось двадцать шесть; до сих пор я был влюблен только в одну девушку, и это не Синди. Но та девушка была чертовой психопаткой, а Синди милая. Здесь есть потенциал. Я могу представить, как остепеняюсь с такой девушкой, как Синди. Женюсь. Заведу детей. Может, собаку.
– Полагаю, я могу тебя простить, – наконец задумчиво говорит Синди. – В конце концов, ты собираешься стать хирургом, так что такие вещи тебя не так сильно беспокоят.
– Вообще–то, – говорю я, – я решил не подавать заявку на ординатуру по хирургии.
Она останавливается так резко, что чуть не спотыкается.
– Серьезно? Но ты только об этом и говорил!
Она права. Стать хирургом было моей мечтой с тех пор, как я себя помню. Но когда я попал в операционную и смотрел на грудную полость другого человека, наполняющуюся теплой пульсирующей кровью, стало мучительно ясно, что это неподходящий карьерный путь для меня. Вчера вечером я окончательно подал заявки на ординатуру и, хотя это чуть не убило меня, подал только на программы по патологии, где моими пациентами будут уже мертвые.
Это было к лучшему. И в любом случае, дело сделано.
– Я передумал, – это все, что я могу придумать в качестве объяснения.
Она наклоняет голову набок.
– Ты настоящая загадка, Том Брюэр.
Я провожаю Синди до ее дома, пока она продолжает возмущаться по поводу «Кровавого озера 2». Все чаще и чаще я остаюсь ночевать у нее, но сегодня мне этого не очень хочется. Поэтому я не прошусь наверх, и она не предлагает.
Я иду домой один. Это тридцатиминутная прогулка, и температура ниже нуля, но у меня теплое пальто и шапка, и почему–то я почти не чувствую холода. Я единственный на улице, и моя мать, вероятно, была бы в ярости, если бы знала, как часто я гуляю по Филадельфии ночью в одиночестве. Но мне нравится быть одному. Здесь мне так и не удалось по–настоящему сблизиться с кем–либо. Заводить друзей всегда было для меня сложно, и это не изменилось. Я похоронил единственного близкого друга, который у меня был, в старшей школе.
В любом случае, я в порядке, когда я один. Я беспокоюсь о своей матери гораздо больше, чем она обо мне. Она не вышла замуж повторно и даже ни с кем не встречалась – насколько мне известно – с тех пор, как мой отец «исчез». Расследование его исчезновения было шокирующе минимальным. Как оказалось, мой отец наделал долгов по всему городу и нажил себе врагов среди опасных людей, так что все решили, что он сбежал, чтобы избежать переломанных коленных чашечек. Не помешало и то, что дочь шефа полиции нашего города была на моей стороне, рассказывая своему папочке, как я помог спасти ее жизнь.
Но моя мать знает, кто был ответственен за то, что с ним случилось. Мы никогда не обсуждали это, но я вижу это в ее глазах каждый раз, когда навещаю ее. Когда я сказал ей, что решил не становиться хирургом, она сказала: «Слава Богу».