– И ты привёл своего друга–неудачника – Таракана, – замечает мой отец. – Фантастика.
Я подумываю напомнить ему настоящее прозвище Слага, но нет смысла. Не уверен, что слизняк чем–то лучше таракана.
– Я вернусь поздно, – бормочет отец себе под нос. – Не беспокой мать, хорошо, парень?
Прежде чем у меня появляется возможность ответить, он проходит мимо меня. Он выходит из дома, хлопнув дверью за собой. Мне никогда не нравился мой отец, даже когда я был маленьким. Откровенно говоря, это облегчение, когда он уезжает вот так. Надеюсь, его не будет дома к ужину.
Или, может быть, он разобьет свой Dodge и никогда больше не вернется домой.
Когда машина моего отца заводится в гараже, я веду Слага в дом. Естественно, он направляется прямо на кухню. Слаг всегда ест. Всегда. Он весит меньше, чем рюкзак Дейзи, и все время набивает себе рот.
Моя мама на кухне, моет посуду в раковине. Ее волосы распущены, доходят до середины спины. Когда она была моложе, у нее были иссиня–черные волосы, как у меня, но теперь они пронизаны множеством седых прядей. Она не утруждает себя их окрашиванием.
Не знаю, мое ли это воображение, но тело моей матери, кажется, напрягается, когда мы входим в комнату. Она опускает голову так, что ее седые волосы становятся стеной вокруг ее лица.
– Здравствуйте, миссис Брюэр, – говорит Слаг.
Мама бормочет приветствие, не оборачиваясь. Я смотрю на её затылок, и моё сердце бешено колотится в груди. У меня плохое предчувствие, я знаю, что здесь происходит. В конце концов, такое уже случалось.
– Мама? – говорю я.
Ей требуется несколько секунд, но она наконец поворачивается. Выражение ее лица извиняющееся, хотя это у нее рассеченная губа. Я смотрю на нее, сжимая руки в кулаки, пока костяшки пальцев не побелеют.
– Мама…
– Я ударилась о шкафчик лицом. – Она осторожно касается открытой раны на нижней губе, которая определенно не от какого–либо несчастного случая. – Выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле.
Я смотрю на Слага, который уже открыл наш холодильник и ищет еду. Не знаю, видел ли он лицо моей матери, но он решил не вмешиваться.
– Томми, – мягко говорит она. – Не делай из этого большой проблемы. Я в порядке – правда.
Прошло шесть месяцев с тех пор, как я в последний раз видел свою мать с синяками на лице. Шесть месяцев с тех пор, как я в последний раз хотел ударить своего отца кулаком в лицо. Я думал, что все стало лучше. Он перестал так много пить. Я думал…
– Я в порядке, – говорит она твердо. Она смотрит на Слага, который схватил целый кусок сыра и немного чипсов из кладовой. – Вы со Слэгом идите в твою комнату.
– Мама…
– Том, оставь это.
Она стискивает зубы. Может, в молодости она и была моделью, но те времена давно прошли. Как и мой отец, она выглядит лет на десять старше, чем есть на самом деле. Хотя она всё ещё достаточно привлекательна, чтобы Слаг иногда смотрел на неё совсем не по–дружески.
Я не хочу оставлять это, но что я могу сделать?
И все же я не могу перестать думать об избитом лице моей матери, даже когда мы со Слагом наверху в моей комнате. Мы сидим вместе на моей кровати, и мы должны делать математику, но я не могу сосредоточиться. Я просто продолжаю думать о том, как кулак моего отца врезался в рот моей матери.
Мой отец намного больше меня. Если бы я когда–нибудь противостоял ему, для меня это закончилось бы не очень хорошо. Особенно если бы он был в одном из своих пьяных состояний, когда кажется, что он может поднять целую машину и раскрутить её над головой. Если бы мы с ним сражались, он бы победил.
Если только у меня не было бы способа уравнять шансы…
– Не могу поверить, что он снова это сделал с ней, – вырывается у меня.
Слаг сидит на другом конце моей кровати, хрустя чипсами «Doritos».
– Ты в порядке, чувак?
– Нет. – Я швыряю карандаш номер два через комнату. Он ударяется о стену, оставляя серое пятно. – Я ненавижу своего отца.
Слаг хмыкает.
– Я знаю.
Я однажды позвонил в полицию и заявил на него. Мне надоели его истерики, и я подумал, что, может, смогу помочь матери, хотя она говорила мне не делать этого. Я до сих пор помню ошеломленное выражение на его раскрасневшемся лице, когда полицейский появился у нашей двери. Меня порадовало, как он испугался, пока моя мать не вышла и не начала отрицать все случившееся. Она защищала его. Она поддержала его бредовую историю о том, как она упала с лестницы. После этого полиция ничего не могла сделать.
– Я хотел бы убить его, – вырывается у меня.
Слаг отрывается от блокнота на спирали, который лежит у него на коленях. Мы со Слагом дружим уже десять лет, и я никогда раньше не говорил ему ничего подобного. Я никогда не озвучивал те безумные мысли, которые иногда приходят мне в голову. Я был осторожен. Хоть Слаг и мой лучший друг, я не жду, что он поймет. Не знаю, почему я сказал это сейчас, но я не могу перестать думать об этом.