– Отлично справилась. Ты серьезно крута.
– Да, ну… – Она полирует ногти о рукав своей блузки. – Я гораздо лучше, когда парень зациклен не на мне. Если бы он пришел сюда, чтобы приставать ко мне, я, наверное, уже приглашала бы его на кофе.
Когда я убеждаюсь, что Кевин определенно ушел, мы продолжаем путь к нашему фактическому дому, в нескольких кварталах отсюда. Когда мы попадаем в вестибюль, мы видим Рэнди, стоящего на табуретке и меняющего одну из лампочек над головой. Хотя табуретка ему почти не нужна, так как он неестественно высок. Даже выше Кевина, определенно больше шести футов, с мешками под глазами и грязью, которая, кажется, навсегда въелась в складки его пальцев. Он не в моем вкусе, но я понимаю, что нравится Гретхен в нем – он крепкий.
– Привет, – он подмигивает нам, когда дверь за нами захлопывается. – А где моя леди?
– Она вернулась в музей, – говорю я ему.
– Ах. Я уже скучаю по ней.
Бонни закатывает глаза, а я толкаю ее локтем в ребра.
– Она сказала, что вернется через час или два, – говорю я.
– Кстати, – говорит Бонни, – мой унитаз снова издает тот странный звук, когда я смываю. Не мог бы ты зайти взглянуть?
– Конечно. – Рэнди заканчивает с лампочкой и слезает с табуретки, вытирая руки о джинсы. – Ничего, если я зайду завтра утром? У кучи людей проблемы с кондиционерами, и они устроят мне ад, если я не приду сегодня их починить.
– Полагаю, да. – Бонни щурится. – Завтра утром? Например, во сколько?
– Как насчет девяти?
Бонни, как и я, работает из дома, поэтому она кивает.
– Идеально.
Рэнди принимается менять еще одну лампочку, пока мы с Бонни направляемся к лифтам. Только когда дверь лифта закрывается, Бонни понижает голос и говорит:
– Ты придешь ко мне в квартиру завтра в девять?
– Ты шутишь.
– Нет. – Она поправляет резинку на волосах. – Я не хочу оставаться наедине с Рэнди. Он вызывает у меня мурашки.
– Бонни, он совершенно безобиден. Я имею в виду, Гретхен же встречается с ним.
Она приподнимает бровь.
– Он тебя совсем не смущает?
Честно говоря, Рэнди кажется совершенно милым. Он работает в нашем доме с тех пор, как я переехала, и каждый раз, когда он бывал в моей квартире, он был крайне уважителен. Он никогда не делал ничего, что я бы сочла хотя бы немного угрожающим.
И все же…
Есть что–то в том, как он иногда на меня смотрит. Не всегда, но иногда. Он смотрит чуть дольше, чем нужно. И это не совсем похоже на то, что он рассматривает меня, как делают некоторые парни. Это что–то другое. Я не могу точно определить, что, но не могу притвориться, что не понимаю, что имеет в виду Бонни, когда говорит, что он жуткий.
– Знаешь, – говорю я, – мой унитаз тоже иногда издает странные звуки. Обычно я просто снимаю крышку бачка, и там внутри есть маленькая ручка, которую я шевелю, и…
– Нет, спасибо! – перебивает меня Бонни. – Я позволю специалисту позаботиться о нуждах моего унитаза. Ты придешь или нет?
– Ладно, – говорю я. – В девять?
– Лучше без четверти девять, – говорит она. – Я приготовлю кофе.
Девяносто процентов моей социальной жизни в последнее время состоит из распития кофе с друзьями. Но что ж. Бывает и хуже.
И, эй, может, Бонни поможет мне разыскать Таинственного мужчину.
Глава 10
Мне нужно быть у Бонни в квартире через пятнадцать минут.
Я проснулась около часа назад. Приняла душ и чуть не надела те спортивные штаны, которые я ношу все чаще в течение недели. Работа из дома имеет свои преимущества, но я начинаю выглядеть как неряха. Вместо этого я надела лосины для йоги, которые выглядят хоть немного лучше.
Бонни сказала, что приготовит кофе, так что сейчас я пью «кофе перед кофе». Последние полчаса я листала Facebook, размышляя об удалении аккаунта. Раньше мне нравилось здесь сидеть, но теперь каждая публикация моих друзей состоит сплошь из младенцев, младенцев и еще раз младенцев. Неужели кроме меня сейчас никто не размножается?
Эти женщины, которых я когда–то называла подругами, похоже, документируют каждый незначительный этап в жизни своих детей и выкладывают это в интернет. А если дети захотят уединения? Я бы не хотела, чтобы восемь разных ракурсов моих ресниц были опубликованы в сети.
И, конечно же, фотографии беременных животов. Действительно ли мне нужно видеть фото вашего живота в профиле каждую неделю в течение девяти месяцев?
И да, я могу их судить, потому что при таких темпах у меня самой никогда не будет детей. Я не могу представить ситуацию, в которой это могло бы случиться.