– Бывало и лучше.
– Хочешь, чтобы я приехал?
Моё лицо пылает.
– Ты предлагаешь встречу для секса?
– Нет! Боже, нет. – Он звучит смущённо, что раньше мне казалось очень милым. – Я просто подумал, что, возможно, сегодня тебе не захочется быть одной. И я мог бы, ну, быть рядом. На твоём диване, конечно. Если захочешь.
– Тебе разве не нужно поспать?
– Сон? Что это?
Несмотря ни на что, я фыркаю от смеха. Джейк и правда, казалось, существовал всего на паре часов сна каждую ночь.
– Всё в порядке, – говорю я. – Моя подруга Гретхен была здесь весь вечер. А теперь я пойду спать. К тому же, было бы странно, если бы ты приехал.
– Я бы не позволил этому быть странным.
– Не уверена, что ты можешь это контролировать. – Я зеваю. – В общем, думаю, попробую всё–таки заснуть.
– Ладно, – говорит Джейк. – Только убедись, что задвинула ригельный замок.
– Боже, – бормочу я. – Не переживай так сильно. Никто не вломится ко мне сегодня ночью и не убьёт меня. Это кажется маловероятным.
– Просто сделай это.
– Да, мама, – хмыкаю я. – В любом случае, спокойной ночи. Спасибо за ужасающую сводку.
– Спокойной ночи, Сид.
Мы кладём трубку, и мгновение я просто сижу, уставившись в чёрный экран телефона. А затем я встаю с дивана, подхожу к входной двери и проверяю, задвинут ли ригельный замок.
Глава 16
Том.
До…
Я просыпаюсь в холодном поту.
Мне снилась Дейзи. Опять. Я вижу её во сне почти каждую ночь. И каждый раз просыпаюсь с колотящимся сердцем и промокшей простынёй.
В этом сне мы с Дейзи готовили на кухне. В детстве я обожал готовить с мамой, и до сих пор люблю это, хотя отец говорит, что готовка – «бабья работа». Я научился точить ножи о керамический край кружки, так что все ножи на нашей кухне очень острые. Слишком острые.
Дейзи нарезала стручковую фасоль, когда вдруг вскрикнула. В реальности она могла бы лишь слегка порезать кончик пальца, но во сне она умудрилась отсечь себе всю кисть руки. Отрубленная рука лежала на столе, пальцы дёргались. А Дейзи смотрела на меня своими прозрачно–голубыми глазами.
– Со мной произошёл несчастный случай, Том.
– Что мне делать? – беспомощно спросил я, наблюдая, как кровь хлещет из культи её левой руки.
– Что ж, – сказала Дейзи, – теперь я несимметрична. Так что тебе придётся отрубить и другую руку, чтобы я снова стала симметричной.
Даже в сонном состоянии я понимал, что это плохая идея. Но я покорно достал разделочный нож из подставки, пока Дейзи положила правую руку на кухонный стол. Я занёс нож над головой и с силой обрушил его на её предплечье. Лезвие чисто рассекло кость, отсекая правую кисть.
Именно тогда я проснулся.
Примерно три или четыре раза в неделю мне снится сон, в котором я закалываю или душу свою прекрасную девушку. В двух случаях я представлял, как держу её под водой, пока она не захлебнётся. И каждый раз, просыпаясь, я чувствую прилив облегчения.
Я не сделал этого. Я не причинил ей вреда. С Дейзи всё в порядке.
Однако сегодня моё облегчение длится лишь несколько секунд. Именно столько времени требуется, чтобы осознать, что же разбудило меня. Это звук крика.
Кричит моя мать.
Я спрыгиваю с кровати, не потрудившись накинуть одежду, так что на мне только белая майка и боксёры. Я давно не слышал, чтобы она так кричала. Какое–то время, когда я был маленьким, это случалось постоянно. Мать наставляла меня не выходить из комнаты, если я услышу страшные звуки. «Прячься в шкафу, Томми», – говорила она мне. «Обещай, что не выйдешь, пока я не скажу».
Спустившись вниз, я понимаю, что звуки доносятся с кухни. По всему дому эхом разносится громоподобный голос отца. «Не твоё чёртово дело, чем я занимаюсь, когда ухожу!» – кричит он на неё. «Твоя работа – хорошо выглядеть и ставить ужин на стол каждый вечер! И с тем, и с другим ты справляешься отвратительно!».
На кухне разбивается что–то ещё – он снова швыряет в неё посуду. Моё тело наполняется раскалённой яростью. Он не может так разговаривать с моей матерью. Может, когда я был ребёнком, ему это сходило с рук. Но больше этого не будет.
Хотя он всё ещё крупнее меня. Мне нужно уровнять шансы.
Мне нужно оружие.
Большинство вещей в этом доме, способных послужить оружием, находятся на кухне, а он именно там. Я оглядываю гостиную, и мой взгляд падает на кочергу, прислонённую к камину. Её конец достаточно острый, чтобы прорвать кожу. Я представляю, как вгоняю её глубоко в грудь отца.