– Никаких признаков взлома. Так что похоже, она открыла дверь кому–то, кого знала, или же вышла из дома сама.
Я могу прочитать сообщение между строк. Он думает, что один из учеников ответственен, возможно, тот самый, который должен был встретиться с Брэнди в ту ночь, когда её убили.
– Есть ли какая–то причина, по твоему мнению, почему Элисон могла покинуть свой дом посреди ночи?
Я колеблюсь всего на долю секунды.
– Нет.
– Ты уверен, Том?
Чёрт, зачем я замешкался? Спорю, Слаг не замешкается, когда шеф Дрисколл задаст ему тот же вопрос.
– Уверен.
– Потому что я очень беспокоюсь об Элисон. Я хотел бы найти её и вернуть домой как можно скорее. И всё, что ты знаешь, каким бы незначительным тебе ни казалось, может стать тем, что поможет нам её найти.
Я развожу руками.
– Мне жаль. Я ничего не знаю. Я не был так близко знаком с Элисон.
– Том. – Проницательные глаза шефа фокусируются на мне. – Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?
Моё сердце падает в желудок.
– О. Я, э–э… я имею в виду, я не так уж хорошо её знаю. – Моё лицо пылает. – Извините.
– Она твой напарник по лабораторной. И лучшая подруга Дейзи.
Чёрт, он проделал хорошую работу.
– Да. Я имею в виду, я знал её – знаю её. Но мы не были друзьями. – О господи, что со мной? – Я имею в виду, мы не друзья.
Я определённо не впечатляю его. Он долго смотрит на меня, затем наконец складывает пальцы и наклоняется вперёд.
– Почему вы не друзья?
Потому что она ненавидела меня. Потому что она угрожала мне и шантажировала.
– Не знаю. Мы разные люди. У нас разные интересы.
– Понятно… – Он снова откидывается, но на его лице любопытное выражение. – Значит, вы с Элисон не ладили…
– Я не говорил этого. Я просто сказал, что мы не были друзьями – не друзья. – Против воли, громкость моего голоса повышается. Я прочищаю горло, пытаясь вернуть его к нормальному состоянию. – Мы прекрасно ладим.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть это скоро закончится.
– Это не то, что мне рассказали друзья Элисон, – говорит он.
Моё сердце падает.
– Да?
– Они сказали мне, что Элисон ненавидела тебя. Что она пыталась убедить Дейзи порвать с тобой.
– Я, э–э… – Ладони моих рук стали потными, и я вытираю их о джинсы. – Я не знал этого.
– Нет?
Мой рот слишком сухой, чтобы выдавить хоть слово, так что я могу только качать головой. Всё же, это не такая уж большая проблема, верно? Да, Элисон ненавидела меня. Но это не доказательство того, что я убил её.
– Ещё один вопрос, – говорит он. – Где ты был прошлой ночью?
Он просит алиби. Это нехорошо.
– Я был дома.
– Всю ночь?
– Да.
– С родителями?
– Моя мать в Сиэтле навещает моих тётю и дядю, – говорю я. – Так что был только мой отец.
– Хорошо, – задумчиво говорит он. – Тогда мне придётся позвонить твоему отцу.
– Конечно. – Удачи с этим. – Что–то ещё?
– Да, – говорит он. – Тебе больше не нужно провожать Дейзи из школы. Я буду забирать её сам.
Его сообщение громко и ясно. Он больше не доверяет мне свою дочь. Честно говоря, я сомневаюсь, что он вообще кому–то доверяет, но точно не мне.
Глава 37
Сидни.
Настоящее время.
У нас с Томом шестое свидание.
Мы встречаемся в Чайна–тауне, недалеко от моего самого любимого ресторана димсамов, где я всего один раз отравилась. Мне не терпелось привести его сюда, но он оказался немного трудоголиком, так что мы планировали наши свидания вокруг его рабочих смен. Но в три часа в ресторане димсамов перестают развозить тележки, поэтому он сказал, что приедет сюда на такси прямо с работы. Когда он это сказал, я немного занервничала, учитывая, чем он зарабатывает на жизнь, но он пообещал принять душ перед нашей встречей.
Пока я жду на углу, мой желудок слегка урчит от аромата жареной лапши, который, кажется, пронизывает улицу, мой телефон начинает звонить. Я выуживаю его из сумочки – на экране имя мамы. Смотрю на время – у меня есть несколько минут до того, как должен появиться Том, так что беру трубку. Может, это отвлечёт мой урчащий желудок.
– Что случилось, мам? – спрашиваю я.
– Я только что услышала потрясающую новость, – говорит она, запыхавшись.
– Да?
– Да! Дочь моей двоюродной сестры Джеки только что родила близнецов в сорок два года!
Хорошие новости моей матери становятся всё более оскорбительными.