Лицо Рэнди темнеет.
– Я не буду этого делать. Это ужасно.
Гретхен действительно в панике из–за этих муравьёв. Я её не виню. Я бы тоже не хотела видеть их в своём доме. Её лицо стало розовым, и теперь я чувствую, что назревает серьёзная ссора.
– Я лучше пойду, Гретхен, – говорю я. – Но, э–э… удачи.
Пока я спешу из квартиры Гретхен и Рэнди, что–то всё ещё не даёт мне покоя. Что–то, что сказала Гретхен. Но я не могу точно определить, что именно.
В конце концов я разберусь.
Глава 44
В итоге на ужин я заказываю китайскую еду.
Я заказываю слишком много. Я всегда заказываю слишком много, когда заказываю китайскую еду, но я же не могу попросить курьера принести мне один жалкий контейнер с курицей и брокколи. Поэтому я заказываю три или четыре блюда, думая, что в конце концов съем их, а потом они лежат в холодильнике, пока не начинают портиться, и мне приходится их выбрасывать… А потом, неделю спустя, мне снова хочется китайской еды, и я прохожу весь цикл заново. Я называю это «Круговоротом китайской еды».
Пока я ем свою лапшу с говядиной, размышляя, принять ли мне Tums сейчас или после еды, я думаю отправить Тому сообщение. Мы расстались немного холодно после того, как он отказался знакомить меня со своей матерью и стал уклончивым насчёт своего телефона. Конечно, если я отправлю ему сообщение, одному Богу известно, куда оно попадёт.
Нет, пусть у него будет вечер, чтобы поразмыслить и решить, хочет ли он сказать мне правду. В любом случае, у меня есть о чём подумать.
А именно, о моём разговоре с Гретхен. Я постоянно перебираю в уме то, о чём мы говорили, и что–то не даёт мне покоя. Но что именно?
Даже накануне вечером я была в музее половину ночи, работая.
Трудно забыть день открытия выставки Гретхен. Это был тот же день, когда мы с Рэнди нашли Бонни изуродованной в её спальне. Мы с Бонни планировали пойти посмотреть на выставку вместе. Естественно, этого не случилось.
Даже накануне вечером я была в музее половину ночи, работая.
Когда я разговаривала с Джейком о возможных подозреваемых, я упомянула Рэнди. Я не хотела его обвинять, но чувствовала необходимость указать на тот факт, что у него были копии ключей от всего здания, и что Бонни неоднократно жаловалась, что он кажется ей жутким. Это не было доказательством того, что он убийца, но Джейк сказал мне, что он исключён из подозреваемых.
У мистера Манси есть алиби на прошлую ночь. Его девушка была с ним всё время.
За исключением того, что Гретхен, его девушка, не была с ним всю ночь. Она была в музее половину ночи, работая над своей выставкой.
Святые угодники.
Я хватаю телефон и выбираю номер Гретхен из списка контактов. Телефон звонит несколько раз, прежде чем она отвечает. – В чём дело, Сид?
– Гретхен, – говорю я. – Где ты на самом деле была в ту ночь, когда убили Бонни?
На другом конце провода долгая пауза.
– Что?
– Когда я была у тебя в квартире ранее, – говорю я, – ты сказала мне, что накануне открытия твоей выставки ты была в музее половину ночи, работая над ней. Но ты сказала полиции, что была с Рэнди всю ночь. Но это не так.
Ещё одна продолжительная тишина.
– Верно. Ну, должно быть, я ошиблась. Я была дома в ночь перед открытием выставки. Это была ночь перед той, когда я была в музее половину ночи.
– Гретхен…
– Это правда!
Я скрежещу зубами.
– Пожалуйста, перестань. Я помню, что ты сказала. И я помню, когда открылась выставка.
– Сидни…
– Скажи мне правду.
Голос Гретхен срывается.
– Ладно. Я была в музее. Я солгала полиции. Это то, что ты хочешь услышать?
– О боже! – восклицаю я. – Ты солгала полиции? Серьёзно?
– А что мне было делать? – всхлипывает она. – Послушай, Рэнди не причинял вреда Бонни. Он бы никогда не сделал ничего подобного. Но если бы у него не было алиби, они бы набросились на него! Он консьерж, у него есть ключи, и ещё…
– И ещё что?
Гретхен молчит.
– Гретхен, что такое? Что происходит?
– Это прозвучит хуже, чем есть на самом деле, – тихо говорит она.
Я хмурюсь.
– Что именно?
– Несколько лет назад, – говорит она, – ещё до того, как мы с Рэнди познакомились, одна девушка обвинила его в преследовании.
Мой рот открывается.
– Что?
– И ещё было обвинение в нападении, но это было так несправедливо, – продолжает она. – Он рассказал мне всё об этом, и серьёзно, он ничего плохого не сделал! Но с такой записью в досье мы оба подумали, что лучше, если у него будет алиби.