Мужчина справа от меня смеётся, выигрывая очередную партию.
— Ну что ж, ребята, это было весело. — Он встаёт из-за стола, забирает свой выигрыш и уходит.
Ещё час, но мужик слишком занят проигрышем и не обращает на меня внимания. На мои знаки, на мои тики. Он может винить только себя.
Как Лордов, нас учили лгать и обманывать, чтобы победить. Поэтому, заставив его поверить, что у меня три дамы, когда на столе уже лежат две шестёрки, я получаю лучший фулл-хаус5.
В комнате воцаряется зловещая тишина, все наблюдают за происходящим. Он делает глубокий вдох и сбрасывает фолд6.
Я кладу свои карты, и мужчина вскакивает на ноги, шлёпая руками по сукну.
— Что за хрень? — кричит он. — Ты заставил меня поверить, что у тебя выигрышная комбинация.
«Это не так».
Откинувшись на спинку стула, я смотрю, как мужчина бежит к бару и берёт ещё выпивку. Я жду, когда он вернётся. Потому что отчаявшийся человек — предсказуемый человек.
Кэштон всё ещё стоит позади меня с моей сумкой у его ног. Я не делаю ни малейшего движения, чтобы встать. Дилер терпеливо ждёт, наблюдая, как мужчина выпивает ещё. Он знает, что тот вернётся и попросит меня сыграть с ним ещё раз. Я задел его самолюбие. Выставил его дураком перед друзьями и коллегами.
— Все на выход, — командует парень от барной стойки, и я прячу улыбку, делая глоток бурбона.
Восемь мужчин выходят вместе с двумя официантками и кассиршей. Я отодвигаю свой стул, чтобы встать, застёгивая пиджак.
— Не ты, — указывает на меня парень.
— На сегодня с меня хватит, — говорю я, отходя от стола.
— Ещё одна игра. Три миллиона, — облизывая губы, он опускает взгляд на мою сумку, которую держит Кэштон.
Он голоден. Отчаян. Ему дали крайний срок, и он его просрочил.
Я быстро оглядываюсь по сторонам. Хайдин всё ещё у бара, смотрит на меня. Адам стоит у выхода, скрестив руки на груди, и кивает мне. Он запер дверь, и Кэш остался у меня за спиной.
Я поднимаю руку и потираю подбородок, размышляя, хочу ли я поиграть, но это сигнал.
— Хорошо, — киваю ему я. — Одна игра. Три миллиона.
Мы снова рассаживаемся, и прежде чем дилер успевает прикоснуться к картам, Хайдин подходит к нему сзади, хватает за голову и сворачивает ему шею.
Дилер падает головой на сукно, а парень рядом со мной с криком вскакивает. Я хватаю его сзади за шею и ударяю щекой о стол для покера, отчего он стонет.
Обмякнув, он начинает падать на пол, но Кэштон помогает мне затащить его на стол. Положив его на спину, я запрыгиваю на сукно и усаживаюсь верхом ему на живот. Адам лезет в сумку и достаёт верёвку.
— Что?.. — стонет парень, бесцельно оглядываясь по сторонам.
Хайдин затыкает ему рот полотенцем, чтобы тот заглох. Я не знаю, сколько у нас времени, но часы уже пошли, и нам нужно вычеркнуть ещё три имени, прежде чем мы сможем покинуть яхту.
Кэштон быстро связывает запястья парня верёвкой из сумки, а затем садится на стул, закрепив их над головой.
Я распахиваю его рубашку на пуговицах, обнажая грудь, а Хайдин протягивает мне щипцы для сервировки, и у парня расширяются глаза.
— Сейчас будет больно, — говорю я, после чего прижимаю щипцы к груди и вдавливаю в кожу над его клеймом.
Парень запрокидывает голову и кричит в полотенце. Изо всех сил натянув кожу, я беру перочинный нож и срезаю его клеймо.
Парень дёргается, и я сжимаю его ногами, чтобы удержать на месте.
— Мне нужен пакет, — кричу я, Хайдин бросается к бару и берёт небольшой пакет. Вернувшись, он открывает его, и я бросаю в него окровавленный кусок кожи с гербом Лордов.
Я вскакиваю, ставя ноги по обе стороны от его бёдер.
— Переверните его.
Хайдин и Адам переворачивают его на живот, а Кэштон развязывает верёвку на его запястьях. Нам нужно кое-что изменить. Опустившись на колени, я усаживаюсь на него и помогаю Кэштону завести руки за спину и связать запястья, а Хайдин и Адам связывают его лодыжки вместе, а затем к мешку.
Спрыгнув вниз, я подхожу к тому месту, где его голова свисает с края залитого кровью стола. Я выдёргиваю из его рта полотенце, и он начинает кричать, брызжа слюной.
— Мне сказали передать тебе это, — я запихиваю ему в рот бумажку, и парень давится. — Вот так.
Я запихиваю глубже, и он снова давится.
— Проглоти это. Давай.
Когда я чувствую, что его горло работает, то убираю руку и похлопываю его по щеке.
— Хороший мальчик.
Он задыхается, и слёзы текут по его лицу.
— Ты сукин сын. Я прикажу убить тебя...
— Мы все умрём, — говорю ему я и засовываю ему в рот полотенце, чтобы он снова замолчал. Хайдин протягивает мне скотч, и я обматываю мужику голову, чтобы он не смог выплюнуть полотенце. — Но сегодня твой день.