— Сент, — тяжело дышит Эш, дёргая руками за верёвки и зарываясь лицом в кровать.
Я хватаю Эш за волосы и запрокидываю голову назад. От звука её крика мой член дёргается внутри её задницы. Свободной рукой беру лежащий рядом сотовый и включаю вибратор, и крик переходит в стоны и всхлипывания. Коленями я раздвигаю ноги Эш так широко, как позволяют верёвки, перестраиваюсь поудобнее, а затем начинаю трахать её задницу, пока она не кончает.
— Такая хорошая шлюха, — хвалю Эш, наклоняясь и обхватывая её лицо.
Может, у Эш и не было выбора, как сложится её жизнь, но она выбрала меня. И я собираюсь провести остаток своей жизни, напоминая ей, что ни один другой мужчина никогда не сможет приблизиться к тому, что ей нужно. Даже если это означает, что мне придётся держать её привязанной к своей постели двадцать четыре часа в сутки.
Я стою под душем, опираясь рукой о мраморную стену. Закрываю глаза, пока вода попадает мне на лицо, и вспоминаю тот день с Эштин.
Четыре года, как её нет. И я всё ещё ненавижу Эштин так же сильно, как и в тот день, когда мне пришлось выбирать: преследовать призрака или отдать свою жизнь «Бойне», чтобы спасти братьев.
Когда Эш выстрелила в меня, я всё отрицал. А когда пришёл в себя, озверел. Меня переполняла только ненависть и жажда мести. Я потратил всё это время, пытаясь найти Эш, но безуспешно. Никаких следов.
Кто-то помог ей.
Эштин умна, но способна ли сбежать из «Бойни» без посторонней помощи? Нет. Я отказываюсь отдавать ей должное. Или, может быть, просто не хочу выглядеть настолько глупо.
Выключив душ, я выхожу и вытираюсь. Глядя на себя в зеркало, задаюсь вопросом, узнала бы она меня, если бы увидела сегодня. Четыре года — долгий срок.
Оборачиваю полотенце вокруг бёдер, когда мой мобильник оповещает о входящем сообщении.
Кэш: Она готова.
Я подхожу к шкафу и одеваюсь, прежде чем выйти из спальни. Мы управляем «Бойней» уже три с половиной года. И всё уже не так, как раньше. Наши отцы думали, что научили нас, как мучить несчастные души. Они просто «отдыхали» по сравнению с Эштин. Её уход изменил нас всех, и я не могу сказать, что это было к лучшему.
Выйдя из лифта, я иду по тихому коридору и распахиваю дверь. Широко раскрытые глаза встречаются с моими, и девушка начинает биться в смирительной рубашке, в которую её заковали Хайдин и Кэштон. Она бормочет что-то невнятное сквозь кляп во рту, и из-под чёрного резинового шарика вылетает слюна. Носилки, к которым привязана девушка, дребезжат, когда она пытается ослабить ремни, привязывающие её к ним.
— Где Хайдин? — спрашиваю Кэштона, который стоит у стойки и готовит всё необходимое для нашего нового пополнения в «Бойне».
— Ему позвонили. Сказал, что должен ответить, — отвечает он.
Поворачиваюсь и смотрю в двустороннее зеркало. Каждый раз, когда я здесь, мне кажется, что за мной кто-то наблюдает.
Женщина мечется, продолжая кричать так громко, как только может, через кляп.
— Адреналин? — спрашивает Кэштон.
— Не-а, — говорю я, подходя к ней. Кладу руки на носилки и смотрю на девушку сверху вниз. Слёзы и сопли заливают знакомое лицо, которое я так давно не видел. — Как ощущения? — спрашиваю я, одёргивая рубашку. — Чешется, да?
Девушка закрывает глаза, и рыдания сотрясают её миниатюрное тело. Я опускаю взгляд на её трясущиеся ноги и наблюдаю, как она натягивает ремни, которые держат их открытыми. Грохот носилок эхом отдаётся в бетонной комнате.
— Думаю, двадцать четыре часа должны стать хорошей отправной точкой. Кэш? — поднимаю на него взгляд.
Он кивает.
— Как минимум.
За последние четыре года многое произошло. Каждый раз, когда у Лордов появляется шанс испортить кому-то жизнь, они им пользуются. Один из наших хороших друзей Тайсон был одним из таких Лордов. И несколько недель назад его неудача стала нашей выгодой.
Мы сидим в соборе в жопе мира. В том самом, куда приходят Лорды для совершения своих ритуалов. Сегодня вечером другу понадобилась наша помощь, и мы с радостью согласились её оказать. Перед нами на алтаре Лордов лежит связанная женщина, и она произнесла единственное слово, которое я никак не ожидал услышать.
— Эштин, — выкрикивает она.
Мгновенно вскакиваю на ноги, даже не задумываясь об этом. Я так давно не слышал, чтобы кто-нибудь произносил это имя, что временами мне кажется, что она мертва. Похоронена на кладбище за собором. Давно забыта.