Затем мы с Хайдином подхватываем его, Адам берёт мёртвого дилера, а Кэштон поднимает с пола сумку. Мы выходим через раздвижную стеклянную дверь на отдельный балкон. На улице ветрено и холодно, а яхта всё дальше и дальше уходит в море. Вечеринка продлится всю ночь, и в гавань она вернётся только под утро. К тому времени мы уже будем далеко.
Мы кладём мужика на стул и привязываем излишки верёвки вокруг его лодыжек к кожаным ручкам, прикрепляя его к спортивной сумке. Я спрятал в ней под деньгами свинцовые трубки. Нам нужно было увеличить вес, и чтобы сумка не выглядела подозрительно.
Парень яростно трясёт головой и что-то кричит в скотч и полотенце.
— Не волнуйся, я положил в сумку и твои деньги, — улыбаюсь ему я.
— Что будем делать с ним? — Адам пинает мёртвого дилера.
Я беру свой перочинный нож, наклоняюсь и разрезаю парню живот и грудь. Из открывшейся раны льётся кровь, и сидящий рядом мужик начинает задыхаться.
— Дай мне ещё одну верёвку, — протягиваю я руку, ни к кому конкретно не обращаясь, и Хайдин бросает её мне. Я несколько раз обматываю её вокруг шеи мертвеца, завязываю и оборачиваю то, что осталось, вокруг другого мужчины. — Вес должен выдержать обоих. А если нет, уверен, что кто-нибудь их сожрёт.
Мы вчетвером поднимаем их обоих и перекидываем через перила, сбрасывая в океан. Я наклоняюсь и смотрю, не всплывут ли они. Но этого не происходит. Либо они пошли на дно, либо их засосала яхта, и они попали под гребные винты. В любом случае, одному кранты, осталось трое.
— Приберитесь, — говорит Хайдин, бросая рюкзак рядом с нами. — Идём дальше.
Лорд не трус. И только трус будет скрывать, кто он на самом деле. Мы доказываем, что мы неприкосновенны. С нами нельзя связываться, потому что мы выебем в ответ. И там, где любой другой за такое преступление оказался бы в тюрьме, мы будем ходить по улицам, как свободные люди.
ЧЕТЫРЕ
СЕНТ
ИНИЦИАЦИЯ
ОДИН ИЗ НИХ
ВЫПУСКНОЙ КУРС УНИВЕРСИТЕТА БАРРИНГТОН
Я тяжело дышу в накинутый на мою голову мешок. Сквозь него ничего не видно, но по теплу на груди я могу сказать, что нахожусь на улице, на солнце. Я без рубашки, но в джинсах и ботинках.
У меня за спиной деревянный столб, и мои руки связаны за ним, верёвка туго натянута и врезается в запястья. Я чувствую, как при малейшем движении столб рассекает мне спину. На моей шее верёвка, привязывающая меня к столбу вместе с лодыжками. Чем меньше движений нам позволено, тем лучше.
Сердце бешено колотится в груди, а пот стекает по обнажённой коже. Я нахожусь в таком положении уже довольно долго. Это ожидание, которым они хотят напугать. Неизвестность.
Я получаю от этого удовольствие. Удивите меня. Дайте мне то, чего я с нетерпением жду. Когда ты вынужден охотиться и убивать, погоня надоедает. Иногда приходится предлагать себя в качестве приманки, и вот тогда начинается настоящее веселье.
Мой заложенный нос заполняет запах дыма, и я понимаю, что они развели костёр. Скоро последует жар.
С моей головы срывают мешок, и я быстро моргаю, понимая, что моё предположение было верным, и солнце обжигает мои чувствительные глаза. Я пытаюсь склонить голову, но этому мешает грубая верёвка, обмотанная вокруг моей шеи.
— Лорды, — слышу я мужской голос и, приоткрыв глаза, вижу Лорда, стоящего по другую сторону большого костра.
Четыре клейма ждут своего часа. Это напоминание о том, кто мы такие и что нам предстоит сделать.
Бросив быстрый взгляд краем глаза, понимаю, что здесь, во дворе «Бойни», я не один. Мои братья тоже здесь.
— Сегодня день, когда вы приносите присягу. И вместе с этой клятвой приходит большая ответственность. — Его голос разносится по балконам «Бойни», где стоят Лорды.
Они не одеты в свои обычные плащи и маски. Сегодня день, когда их можно увидеть. У Лордов есть шанс выразить своё уважение к тем из нас, кто получил в дар их мир.
— Как братья Пик, вы будете карать тех, кто не подчиняется своей клятве. Вы покажете им, что мы не принимаем свою жизнь как должное. Вы — их присяжные и палачи. Вы понимаете?
— Да, сэр, — говорим в унисон мы вчетвером.
Лорд кивает и отступает на шаг от бушующего очага.
В поле зрения появляется мой отец и встаёт передо мной. Его руки скрещены за спиной, а грудь гордо выпячена.
— Сент Бекхэм Картер, ты прошёл все испытания инициации. Желаешь ли ты продолжить?
— Да, сэр, — говорю я, пытаясь вытянуть шею, но это только сильнее натягивает верёвку. От пламени разгорающегося костра мне становится жарко, а пот, выступивший на моей коже, обжигает там, где верёвка натёрла меня до крови.