Я вздыхаю, проводя рукой по волосам.
Входит Кэштон и что-то бормочет, наблюдая за происходящим.
— Ты поступил правильно, — успокаивает он меня.
Хайдин не готов к возвращению Эштин. После её ухода у всех нас остался неприятный осадок. Каждый из нас заплатил за её свободу. Но Хайдину досталось больше всех, когда дело дошло до нашего «обучения».
Никто не покидает «Бойню». Никогда. Неважно, почему или как ты сюда попал. Если ты попал сюда, ты здесь умрёшь. Нам преподали урок. Мы его никогда не забудем и передадим ей.
Кэштон хлопает меня по спине.
— Я позвоню Дэвиду.
Он достаёт свой сотовый, а я выхожу из комнаты Хайдина и иду по коридору к лифту.
Поднимаясь на седьмой этаж, я подхожу к открытой двери и слышу женский голос.
— Поговори со мной, Хайдин, — говорит терапевт моему брату, когда я подхожу к двери.
Она открыта, и я заглядываю в комнату, прислонившись к дверному косяку, чтобы увидеть, как Хайдин стоит у панорамного окна, засунув руки в карманы джинсов. Терапевт сидит в белом кожаном кресле с высокой спинкой, повернувшись к нему спиной. Они понятия не имеют, что я здесь присутствую.
— О чём ты думаешь? — продолжает она.
Хайдин фыркает, поворачивается и подходит к ней. Его походка уверенная и медленная. Она выпрямляется, закидывает ногу на ногу и смотрит на него снизу-вверх. Если бы она уже не нервничала, её выдали бы глаза.
Хайдин — самый крупный из нас троих. Он весь в тату и, как правило, в чужой крови. Мужчины боятся его, а женщины умоляют трахнуть их.
Он кладёт руки на подлокотники и наклоняется так, что его лицо оказывается напротив её.
— Тебе лучше не знать, о чём я думаю.
Хайдин опускает взгляд на её сиськи, которые приоткрывает белая шёлковая блузка на пуговицах.
— Я... я здесь, чтобы помочь тебе, — шепчет девушка, потирая вспотевшие ладони о чёрную юбку-карандаш. Бедная девушка не знала, во что ввязывается, когда недавно устроилась на работу. Она уже шестая за последние три года.
— Помочь мне? — спрашивает он, словно это незнакомая идея. Недоступная. — Ты действительно так думаешь, Шарлотта? — играет с ней Хайдин.
Девушка нервно сглатывает, опускает глаза и смотрит в окно. Не в силах смотреть ему в глаза, она тихо отвечает:
— Конечно.
— Я знаю, на что ты способна. — Уголки его губ приподнимаются, изображая тень ухмылки.
Шарлотта смотрит на него, её глаза расширяются, а дыхание учащается.
— Ч-что?
— Позволь мне сорвать с тебя одежду.
Она резко вздыхает.
— Я свяжу тебя в тугой клубок и подвешу к потолку так, чтобы мне было удобно трахать твою пизду, рот и задницу.
Её хорошенькое личико бледнеет при мысли о том, что он прикасается к ней таким образом. Если бы на девушке был жемчуг, она бы схватилась за него.
Хайдин продолжает, питаясь её страхом, как огонь кислородом.
— Как только я закончу насиловать тебя, я сяду, покурю, пока ты будешь висеть здесь, и буду смотреть, как моя сперма вытекает из твоих растянутых и переполненных дырочек, как у никчёмной шлюхи, которой ты и должна быть.
Шарлотта дрожит. Вжимается спиной в кресло, молясь, чтобы оно скрыло её от большого плохого человека, который хочет использовать её как секс-куклу.
— Не могу обещать, что тебе понравится, но мне от этого станет легче, — добавляет Хайдин. — Всё ещё хочешь помочь мне, красотка?
Он отпускает подлокотник правой рукой и кладёт ей на колено, отчего девушка подпрыгивает, и с её накрашенных губ срывается стон.
— Хайдин, — говорю я, объявляя о своём присутствии.
Он грубо смеётся, отталкивая её стул, и она встаёт, чтобы выбежать из комнаты, оттолкнув меня с дороги.
Хайдин возвращается к окнам. На многие мили вокруг ничего нет — только леса, ещё леса и горы. Братья Пик — наши отцы — когда-то думали, что этого достаточно, чтобы держать заключённых в узде. Но Эштин доказала, что они ошибались, поэтому мы приняли дополнительные меры предосторожности, чтобы убедиться, что никто больше не сбежит, включая нас. Мы никогда не уйдём из «Бойни». Как бы нам этого ни хотелось.
— Мы пригласили её, чтобы она помогла тебе, — напоминаю ему.
— Она не может, — рычит Хайдин.
— Ты даже не даёшь ей попробовать, — возражаю я. Думаю, что часть её хочет вылечить его, хотя Шарлотта понимает, что он не сломлен. Он просто человек, одержимый демонами.
— Пока не встанет на колени, она бесполезна, — бормочет Хайдин.
— Кэш позвонил Дэвиду.
Дэвид — сутенёр, и женщины, которых он одалживает, настолько близки к психотерапии, насколько это возможно для Хайдина. По крайней мере, они, кажется, помогают хоть немного. Когда ты готов платить за секс, ты можешь делать всё, что захочешь. Пример тому — я был по самые яйца в Эштин всего каких-то сорок восемь часов назад, а она понятия не имела, кто я такой. Просто мужчина, готовый заплатить за пользование её телом. С этого момента она будет отдавать его мне бесплатно.