— Какого хера ты делаешь? — раздаётся резкий голос.
— Мне сказали доставить её к вам в офис, — торопливо отвечает мужчина, назначенный моей няней.
Я поднимаю взгляд, потирая затылок, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хайдин хватает руку парня в свою и сжимает. Мужчина падает на колени, и я слышу, как кости хрустят, словно ветки.
— Доставить её, а не бить, — рычит он.
Моё дыхание учащается, когда я встречаюсь взглядом с голубыми глазами. Хайдин Джемисон Ривз, безусловно, самый крупный из трёх братьев Пик. Его рост — шесть футов семь дюймов28, а телосложение — как долбаный дом. У него всегда были проблемы с гневом, и он вымещал их на других мужчинах. Раньше Хайдин проводил всё своё время в спортзале.
Но я видела, что он самый мягкий плюшевый мишка из всех. Хайдин сложный человек. Конечно, это был прежний он. У меня такое чувство, что за последние несколько лет братья Пик изменились так же сильно, как и я.
Тот факт, что Хайдин весь в тату, как и двое других, и у него в носу кольцо, подтверждает мою точку зрения. На нём пара чёрных спортивных штанов, и всё. Они низко сидят на его узких бёдрах, и он такой же точёный, каким я его помню, с рельефной фигурой и прессом.
Стоящий на коленях парень продолжает кричать в коридор, и я закрываю уши, вжимаясь спиной в стену.
Взгляд Хайдина падает на мой халат, и я понимаю, что он распахнут. Я быстро запахиваю его. Он отворачивается и смотрит на мою няньку.
— Отведи её в кабинет и, блядь, не прикасайся к ней, или я на хрен сломаю тебе обе руки. Без них тебе будет трудно дрочить. — С этими словами он отпускает руку и заходит в комнату, захлопывая дверь с такой силой, что я вздрагиваю.
Мужчина поднимается на ноги, придерживая сломанную руку. Из его мизинца торчит кость, а палец уже окрашивается в другой цвет.
— Вставай, мать твою, — рычит он сквозь стиснутые зубы.
Я встаю на ноги, и на этот раз парень идёт впереди меня. Мы заходим в лифт в конце коридора, и он поворачивается ко мне лицом, когда двери закрываются. Я прижимаюсь спиной к зеркальной стене, пока он смотрит на меня сверху вниз, но от меня не ускользает блеск в его глазах. Мужчина изо всех сил старается не заплакать.
Я обхватываю себя руками, и он издаёт грубый смешок.
— Как только моя рука заживёт, я к херам сверну тебе ею шею.
Я подхожу к нему, прижимаясь грудью к его груди.
— Удачи тебе с этим, — одариваю его милой улыбкой, как бы говоря: «Да пошёл ты». После того, что только что сделал Хайдин, я знаю, что никто в «Бойне» меня не тронет. Потому что если Хайдин защитил меня, то и все братья защитят меня, а они управляют этой богадельней.
— Ты не будешь улыбаться, когда будешь пытаться дышать, пока я буду насиловать тебя, ты, мразотная шваль. Не волнуйся, я не убью тебя, пока не кончу на твои фальшивые сиськи.
От его слов у меня внутри всё переворачивается, и парень это видит, потому что от его улыбки у меня волосы встают дыбом.
Лифт со звоном останавливается, и он разворачивается, чтобы уйти. Я медленно иду за ним, мои ноги отяжелели. Его слова задевают меня больше, чем следовало бы. «Бойня» — это большое место, сам по себе город, и мне приходится напоминать себе, что та «Бойня», которую я оставила, может быть, не такая, как сегодня. Это было зло тогда, и я уверена, что сейчас оно ещё больше.
Парень останавливается перед дверью и распахивает её, свирепо глядя на меня. Я вхожу в комнату, и мой пульс учащается, когда я вижу Сента, сидящего за большим чёрным деревянным столом. Он даже не удосуживается поднять взгляд. Он наклонился, в одной руке у него ручка, в другой — телефон, прижатый к уху.
Мужчина, доставивший меня, прочищает горло, я оборачиваюсь и вижу, как он выходит, закрыв за собой дверь. От меня не ускользает тот факт, что он держит сломанную руку за спиной. Парень явно не хочет, чтобы Сент или Кэштон задавали какие-либо вопросы. Тогда ему пришлось бы объяснять, что он со мной сделал.
Надеюсь, он убежит в свою комнату и будет рыдать как ребёнок.
Когда я поворачиваюсь обратно, у меня перехватывает дыхание, когда я вижу стоящего передо мной Сента. Он поднимает правый кулак, и я смотрю на него. Сент протягивает левую руку, хватает мою и вкладывает в неё резинку.
— Убери волосы наверх. И не абы как. Я хочу, чтобы всё это было убрано с твоего лица, — приказывает Сент, поворачиваясь ко мне спиной. Он явно не собирается признавать, что трахнул меня прошлой ночью и оставил неудовлетворённой. Это просто ещё один способ продемонстрировать свою власть. Сент хочет, чтобы я ползала на четвереньках, умоляя об освобождении. Мы оба знаем, что я не испытываю стыда, когда дело доходит до оргазма.