Когда Хайдин выходит из неё, она задыхается, сперма и слюни стекают из уголка её рта. Я вижу её глаза — это сплошные чёрные линзы с затемнением. Это всё равно что завязать кому-то глаза, не закрывая при этом лицо. Это позволяет им не видеть ничего, кроме темноты, но он всё равно может видеть выражение её лица. Хайдин любит использовать это на тех, с кем трахается.
Встав, Хайдин рывком поднимает женщину с трясущихся коленей за волосы, заставляя вскрикнуть. Он отводит её к дальней стене и поворачивает лицом к ней.
— Не двигайся, — приказывает он, шлёпая её по голой заднице, отчего она подпрыгивает.
Затем Хайдин берёт ошейник, застёгивает его у неё на шее и тянет за конец цепочки, свисающей с потолка, соединяя его спереди. Это положение заставляет женщину выгнуть шею и приподняться на цыпочки.
Хайдин поднимает с пола свои джинсы и натягивает их вместе с футболкой. Затем подходит ко мне.
— Я скоро вернусь.
Женщина ещё сильнее дёргается в своих наручниках, когда мы выходим из комнаты, и он захлопывает её, запирая снаружи. Все наши двери имеют бесключевой доступ. Для каждой из них требуется отпечаток пальца. Это не позволяет посторонним проникнуть внутрь и убить нас посреди ночи. Я бы не сказал, что кто-то это сделает, но никогда нельзя быть полностью уверенным.
С тех пор как моя милая сбежала, было принято множество мер.
Хайдин даже не спрашивает, в чём мне нужна помощь. Он никогда не спрашивает. Он всегда готов устроить пиздец. И я как раз собираюсь это сделать.
Я достаю из кармана мобильник и набираю нужное мне местоположение. У каждого в «Бойне» есть устройство слежения — даже у нас, братьев. У всех остальных они есть, чтобы никто не мог от нас спрятаться. У нас — для нашей же защиты.
Мы Лорды, но мы не неприкасаемые. Мы те, кого вы считаете изгоями нашего тайного общества. Единственная причина, по которой нас не уничтожили, — это то, что мы им нужны. Никто другой не захотел бы управлять «Бойней». Именно поэтому столетия назад они придумали братьев Пик. Лорды известны тем, что убивают тех, кто причиняет им зло или нарушает их клятву. Но смерть слишком легка, и иногда Лорд заходит слишком далеко. Он заслуживает большего, чем нож в шею и неглубокую могилу. И вот тут-то мы и вступаем в игру.
— Морг, — говорю я и скрежещу зубами.
Каждый раз, когда я оказываюсь там, я вспоминаю, что Эштин почти удалось сбежать от меня. В смысле, я могу смириться с тем, что она в меня стреляла. Часть меня возбуждается при одной только мысли о том, что у неё хватило смелости сделать это. Но бросить меня? Она заплатит за это. И как бы сильно я её ни любил, я не могу забыть о том, через что мы прошли после её побега.
Хайдин молчит. Он просто засовывает руки в передние карманы джинсов и прислоняется спиной к стене, глядя прямо перед собой. Я даже не уверен, что он дышит.
Я отправляю короткое сообщение и убираю мобильник в карман.
Лифт останавливается, и мы выходим. Я уже не чувствую холода внизу. Я привык к нему. Хайдин следует за мной, и я заворачиваю за угол. Из коридора доносятся голоса.
— Да, чувак. Началась драка, — лжёт знакомый голос.
— Что, чёрт возьми, ты сделал? — спрашивает другой.
— Я преподал ему грёбаный урок.
Хайдин хмыкает, давая мне понять, что я и так знаю. Мы заворачиваем за угол, и я оказываюсь за спиной у мужчины, который стоит к нам спиной. Тот, кто стоит напротив, замечает нас. Нервно сглотнув, он делает шаг назад.
— Мне нужно идти... — мужчина поворачивается и убегает.
— Какого хрена, чувак? — кричит парень перед нами. — Мне нужна твоя помощь. Я не могу сам обернуть.
— Мы можем помочь, — говорю я.
Мужчина оборачивается, и его глаза расширяются. Я бью его кулаком в лицо, сбивая с ног прежде, чем он успевает заговорить.
СОРОК ДВА
ЭШТИН
У меня онемело горло, всё тело болит, и я плачу, глядя на себя в зеркало. Веки отяжелевшие и слюна стекает с губ. Я очень склонна к соперничеству, и ублюдок это знает. И я знаю Сента. Он думает, что я не справлюсь. А я собираюсь отсосать этот член, как будто я главный герой грёбаного конкурса по поеданию хот-догов на Четвёртое июля, чёрт возьми. Я полна решимости победить, чего бы мне это ни стоило. Даже если не смогу глотать после того, как действие этого чёртова обезболивающего спрея закончится.
Зеркало покрыто слюной, соски затвердели. У меня так мокро между бёдер, и не только потому, что я вся в слюнях.
Я чертовски возбуждена. Мне всегда нравилось сосать член. Нравилось, как Сент стонал и рычал. Как он хватал меня за затылок и трахал моё лицо. Меня это заводило. Я жаждала такого внимания. Особенно мне нравилось, когда Сент заставлял меня делать это перед аудиторией. Как будто он гордился тем, что может показать, на что я способна... как я могу доставить ему удовольствие.