С тех пор как сбежала из «Бойни», я переспала с огромным количеством парней, но ни один из них не был похож на Сента. Они даже рядом не стояли. Говорят, что первую любовь никогда не забыть, и я не могу с этим поспорить.
Закрыв глаза, я раздвигаю губы так широко, как только могу, и наклоняю лицо вперёд. У меня онемели не только язык и горло, но и губы. Когда я облизывала их, на языке оставался спрей. Из носа течёт, а глаза налиты кровью и слезятся.
И поскольку Сент подсоединил короткую цепочку, поэтому не могу оторвать губы от фаллоимитатора, поэтому мой рот всё время открыт. Я раскачиваю бёдрами изо всех сил, чтобы создать трение на моей киске от верёвки, обмотанной вокруг меня. Сент специально связал мои бёдра ремнями. Они ограничивают движение моих ног именно по этой причине. Он хочет, чтобы я мучилась. Это лишает меня возможности двигаться.
Я вся мокрая, и мне так хочется кончить. Обожаю доставлять удовольствие Сенту. И то, что я притворяюсь, что сосу его член, делает это невыносимым. Часть меня надеется, что он вернётся сюда и проверит меня. Это заставит меня показать ему, какой я могу быть хорошей.
Я пытаюсь понять, как далеко могу зайти, и подаюсь лицом вперёд. И хотя не чувствую этого, но ощущаю давление, когда делаю вдох через забитый нос. Я разжимаю пальцы только для того, чтобы снова их сплести. Верёвка не позволяет мне двигаться. Руки потные, как и связанные ноги. Мои ресницы слиплись, и я распихиваю глаза, насколько это возможно, чтобы хоть немного улучшить обзор, потом наклоняюсь вперёд и любуюсь на себя. Это заводит меня ещё больше. Я хочу, чтобы Сент сказал мне, как хорошо я выгляжу. Ему нравилось, когда я готовилась к его приходу только для того, чтобы позволить ему размазать мой макияж.
СЕНТ
Я прислоняюсь спиной к стойке, а Хайдин стоит рядом со мной, наблюдая за камерами в своей комнате, проверяя, как там женщина, которую он связал и которая ждёт его.
Дверь открывается, и входит Дэвин.
— Как раз вовремя, — говорю я.
Он толкает свою тележку и кивает мне. Дэвин почти ничего не говорит. Ему и не нужно говорить, пока он выполняет свою работу.
Мужчина, сидящий посреди комнаты, шевелится, и Хайдин убирает свой мобильник. Мы посадили его на то, что мы называем стульчиком для кормления. Это выглядит именно так, как звучит. Только версия для взрослых. Его лодыжки прикреплены к металлическим прутьям, проходящим горизонтально через дно. С каждой стороны есть столешница, которая защёлкивается, фиксируя его в ней. А его руки пристёгнуты к столешнице.
— Ч-что?.. — Эмерсон открывает свой опухший глаз. — Что за хрень?
Он пытается пошевелиться, но металлический ошейник, который я закрепил на его шее, соединён короткой цепью с высокой спинкой стула.
— Я слышал, ты подрался, — говорю я.
Он смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Хайдина.
— Сент... я не...
— Бил мою жену? — вскидываю бровь, и он сглатывает. — Наверное, запись, которую я видел в лифте, тоже была подделкой?
Я смотрю на Хайдина, который фыркает.
— Я... э-э, нет... Я не... — бормочет парень, не в силах солгать, но и не желая говорить мне правду.
— Угрожал изнасиловать и убить её, — заканчиваю за него.
Не заботясь о том, что ещё он скажет, я отталкиваюсь от стойки и делаю шаг вперёд, и парень начинает кричать, пытаясь вырваться, но тот никуда не денется.
Дэвин подкатывает тележку к Эмерсону и вынимает шприц, когда Эмерсон начинает кричать. Он знает, что за этим последует. Потому что уже проходил через это раньше. Это обычная процедура для клеймения. Но на этот раз всё будет немного по-другому. Братья Пик гордятся своей креативностью. Не то чтобы существовал свод правил, как пытать и убивать людей. Но если бы таковой существовал, мы были бы теми, кто его напишет.
— Небольшой укольчик, — говорит Дэвин, кладя левую руку на обнажённую грудь Эмерсона, и вводит иглу ему между рёбер, вводя дозу адреналина прямо в сердце. Я не хочу, чтобы этот ублюдок потерял сознание и пропустил всё веселье.
Изо рта у него начинает течь кровь, и я смотрю на Хайдина.
— Он прикусил язык.
— Какая жалость, — сухо говорит он.
Дэвин заканчивает и вынимает иглу, кивая мне, прежде чем уйти.
— Хайдин, — говорю я, и он, причитая, заходит за спину Эмерсона. Его тело бесконтрольно дёргается в кресле. Он пристегнут ремнями так крепко, как только возможно, но его организм сейчас работает на адреналине. Следующие пятнадцать минут парень будет бороться изо всех сил, прежде чем вырубится к чёртовой матери.