Вынимая, я оставляю кончик, и она снова задыхается, слюна стекает по её подбородку. Это одна из тех вещей, которые я люблю в трахе лица, — все эти слюни. Мне всегда нравилось смотреть на её милое, грязное личико.
Я опускаю её голову и толкаюсь дальше, чувствуя, как её горло сжимается на кончике моего члена. Запрокидываю голову и стону, удерживая Эш на месте, когда звук её рвотных позывов наполняет комнату.
— Ебать, Эштин.
Сжимаю пальцами её волосы.
— Вот так, — опустив голову, я встречаюсь взглядом с её налитыми кровью глазами.
На этот раз полностью выхожу из неё, и Эш быстро вздыхает, когда я шлёпаю её по мокрому лицу. Она вскрикивает, прежде чем я снова опускаю её лицо к моему твёрдому члену, который стоит по стойке смирно, умоляя трахнуть её милое личико.
— Ты такая классная шлюха, стоящая на коленях передо мной. Правда, милая?
Эштин пытается кивнуть, но у неё ничего не получается, и она елозит на коленях.
— Сейчас я трахну это милое личико, милая, — предупреждаю я Эш, и она закрывает глаза, дрожа всем телом.
Трахать лицо и трахать горло — две разные вещи. Первое — это просто рот, второе — горло. И хотя я хочу увидеть, как мой член целиком исчезает в её горле, Эштин ещё не готова к этому.
Я беру обе руки, кладу их ей на затылок и начинаю трахать её лицо. Вхожу слишком глубоко, заставляя Эш снова подавиться, но от этого мой член только ещё больше набухает у неё во рту. Её хлюпанье, судорожные вздохи и рвотные позывы наполняют кабинет, пока я наблюдаю, как мой член входит и выходит из её покрытого слюнями лица.
— Такая хорошенькая шлюшка, — говорю я, заставляя её стонать вокруг моего члена, и мне нравятся эти ощущения. Поэтому я продолжаю. — Ты хорошая девочка. Проглоти мой член, Эш. Ты сможешь взять меня всего в мгновение ока.
Её глаза закрыты, и я смотрю на зеркало позади неё, которое позволяет мне видеть шоу.
— Чёрт, ты такая красивая, стоя на коленях. Вся в слюнях. Держу пари, что твоя киска такая же мокрая, как и рот.
Её руки крепко сжаты в кулаки, ноги поджаты под себя, и я могу только представить, каково это — чувствовать, как верёвка трётся о её киску каждый раз, когда я заставляю её голову двигаться, поскольку я привязал верёвку к ошейнику.
Услышав звук открывающейся двери кабинета, Эштин пытается отстраниться, но я прижимаю её голову к себе, мой член касается задней стенки горла, и она давится, отрывая бёдра от пола.
— У тебя так хорошо получается, милая, — подбадриваю я её. — Но ты не закончишь, пока я не кончу на это милое личико.
Эштин борется со мной, снова давясь, и от этого движения её горло сжимается вокруг моего члена, как тиски. Я стону, опуская голову ещё ниже, и чувствую, как мой член проталкивается дальше.
— Чёрт возьми...
Я толкаю ещё сильнее. И с удивлением наблюдаю, как кончик её носа почти касается моих джинсов. Ей ещё немного осталось, но для сегодняшней тренировки этого вполне достаточно.
Я держу её так, чувствуя, как напрягаются мои яйца, и как раз в тот момент, когда мне кажется, что Эш больше не выдержит и её вот-вот стошнит, я выхожу, хватаюсь за свой проколотый член и кончаю ей на лицо, как и обещал.
СОРОК ТРИ
ЭШТИН
Я стою на коленях, хватая ртом воздух. Мышцы моего живота напряжены, тело дрожит, а киска пульсирует.
Он трахал меня в лицо. Я пыталась доказать ему, какой хорошей могу быть. Что всё, как в старые добрые времена, но у меня ничего не вышло. Моё тело не было готово, как бы я ни старалась убедить себя, что всё в порядке. Кэштон был прав. Я провела больше времени на спине, чем на коленях.
Моя голова наклонена вперёд, глаза закрыты, потому что всё лицо в сперме. Я чувствую его руку на своём покрытом слюнями подбородке, и он откидывает мою голову назад.
— Посмотри на меня, — говорит Сент.
Я качаю головой, и его пальцы больно сжимают мои воспалённые щёки.
— Открой свои долбанные глаза, Эштин, — приказывает он на этот раз. Его голос становится глубже, грубее, и это шокирующе отзывается в моём набухшем влагалище.
Я медленно поднимаю свои покрытые спермой ресницы и быстро моргаю. Жжёт.
Я понимаю, что теперь он встал со стула и стоит передо мной.
— Хорошая девочка, — смягчает голос Сент, и я всхлипываю. — Встань. Давай оденем тебя.
Он помогает мне подняться на дрожащие ноги, а я смотрю на клавиатуру на его столе, не в силах оглядеть комнату. Я знаю, что мы не одни. Я услышала, как кто-то вошёл, прежде чем он кончил мне на лицо.