Я вышла из комнаты Кэштона и вернулась в свою. Бродила по комнате ещё два часа, ожидая, что Сент ворвётся сюда и накинется на меня за то, что я слонялась по комнате Кэштона. Но меня по-прежнему игнорировали.
Так что я снова покидаю свою тюрьму, чтобы ещё немного осмотреться. На этот раз я иду к лифту. Раньше я проводила много времени, бродя по коридорам «Бойни», но никому не разрешалось подниматься на этот этаж. Я не знаю, были ли эти комнаты здесь всегда или это сделали парни после того, как захватили власть.
Зайдя в лифт, я спускаюсь в подвал. Я знаю, что где бы ни был Сент, он наблюдает за мной через камеры. Может быть, он появится, затащит меня обратно в комнату, свяжет и трахнет.
Девушка может надеяться.
Выходя из лифта, я дрожу. Здесь всегда было так холодно, к чему я так и не смогла привыкнуть. По длинному и холодному коридору разносится песня. «Hallelujah» группы No Resolve.
От этого звука волосы у меня на затылке встают дыбом. Такая странная песня для этого места. Я иду на звук, широко раскинув руки и проводя кончиками пальцев по бетонным стенам.
Затем подхожу к кускам пластиковых занавесок, которые висят на дверном проёме. Понимаете, о чём я говорю? Они есть в каждом фильме ужасов, обычно в кровище. Отодвигаю их в сторону и прохожу через них. Музыка становится громче, но я понимаю, что песня началась заново. Кто бы это ни был, он поставил её на повтор.
Я медленно останавливаюсь перед открытой дверью, находя источник звука. Прерывисто дыша, заглядываю внутрь. Мужчина стоит спиной ко мне, но я бы узнала его, несмотря ни на что. Хайдин стоит в центре комнаты, его правая рука опущена вдоль тела, в ней он держит нож, с которого капает кровь на его чёрные боевые ботинки. Струйка крови стекает в канализацию рядом с ним.
С потолка свисает мужчина. Его руки связаны над головой цепями, и он обнажён. Мужчина слегка раскачивается взад-вперёд, потому что его пальцы ног не касаются пола. Из груди у него течёт кровь. Похоже, что с него срезали клеймо. Металлический стол слева покрыт кусочками кожи.
Похоже, Хайдин использовал тело мужчины в качестве учебной мишени. Из ног, рук и живота мужчины торчат ножи разных размеров. Кровь стекает по его потному телу на пол.
Я подношу руку ко рту и носу, пытаясь избавиться от запаха крови, пота и мочи. У меня комок в горле. Я почти забыла, насколько это отвратительное место. Оно соткано из ночных кошмаров.
Мужчина поднимает голову, с его разбитых губ срывается сдавленный стон. Его мёртвые глаза встречаются с моими, когда он говорит:
— Помо-ги... мне.
Делаю шаг назад, как раз в тот момент, когда Хайдин поворачивается ко мне. Я замираю, напрягаясь.
Хайдин всегда обладал способностью оторвать человеку голову голыми руками. Однажды я видела, как он, не моргнув глазом, выпотрошил парня. Так что тот факт, что Хайдин улыбается мне прямо сейчас с окровавленным ножом в руке, пугает меня до чёртиков.
Даже не оглянувшись, Хайдин вонзает нож в живот мужчины, подвешенного к потолку. Мужчина запрокидывает голову, и начинает всхлипывать. Его голос становится хриплым. Неизвестно, как долго Хайдин держал его здесь.
Хайдин подходит ко мне, и я вздрагиваю, когда он тянется ко мне.
— Хайдин...
Он дёргает меня вперёд и обхватывает шею рукой сзади. Я начинаю брыкаться и кричать, перекрикивая музыку, когда он прижимает губы к моему уху.
— Тс-с, успокойся, малышка. Я не причиню тебе вреда, — мягко говорит он.
Слёзы скатываются по моим щекам, и я впиваюсь пальцами в его окровавленное предплечье. После вчерашнего у меня всё ещё болит горло, а от давления его мышц становится ещё хуже.
— Хайдин, пожалуйста…
— Смотри на него, — прерывает он меня. — Смотри, как он страдает, Эш. Как кусок дерьма, которым он и является.
Голова парня свисает вперёд, с его лица стекают сопли и слюни. Он безудержно рыдает, и каждый его вздох заставляет ножи двигаться.
— Ты хочешь, чтобы он страдал, малышка? — спрашивает Хайдин.
Это вопрос с подвохом. Страдание — это то, на чём основана «Бойня», то, чем занимаются братья Пик. Мужчина кашляет кровью, и она попадает на меня, заставляя вздрогнуть.
— Нет, — грубо говорю я.
— Не стесняйся.
Хайдин убирает руку с моей шеи, осторожно опускает мои ноги на пол и вместо этого обхватывает меня сзади. Его пальцы впиваются в мою чувствительную кожу.
— Не стесняйся, Эш, — повторяет он. — Помоги ему. Прояви к нему милосердие, которое, по-твоему, он заслуживает.
— По-жалуйста, — плачет мужчина, его голос едва слышен из-за песни, которая звучит на повторе. Это почти так же страшно, как окровавленный мужчина, висящий передо мной обнажённый. — Помоги мне.