Моё тело жаждет сосать его. Обучение даёт о себе знать. Я чувствую, как оно опустошено, когда он не внутри меня. Сент отрывает палец от моих губ, и я резко вдыхаю.
— Сент?
— Да, милая? — одаривает он меня гордой улыбкой.
— Поцелуй меня, — прижимаюсь к нему, его твёрдая грудь прижимается к моему лифчику с шипами, и между моих обнажённых ног появляется влага.
Улыбка сползает с его лица, и его холодные зелёные глаза встречаются с моими.
— Шлюх не целуют, Эштин.
От его слов у меня внутри всё переворачивается, но они также злят меня. Он сделал меня такой. Да, я хотела быть его шлюхой ещё до того, как поняла, что принадлежу ему, но он заставил меня хотеть большего. Его друзей. Он что, ожидал, что я больше никогда не буду заниматься сексом? Как это может быть справедливо? Сколько женщин он трахнул с тех пор, как я ушла? Уверена, что их много.
Я даю ему пощёчину.
Сент обхватывает меня рукой за шею, толкая назад на кровать. Потом садится на меня верхом, прижимая к кровати. Он сжимает руку, лишая меня дыхания, и опускает лицо в нескольких сантиметрах от моего.
— Знаешь, что делают со шлюхой, Эш? Раздевают догола, надевают ошейник и выставляют на обозрение всем его друзьям.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но это не приносит никакой пользы. Наоборот, вместо этого шипы ещё сильнее впиваются мне в грудь, и я приподнимаю бёдра, чтобы прижаться к нему.
— Выставляют на всеобщее обозрение, чтобы все видели, как она умоляет об этом. А потом трахаешь её в зад, чтобы напомнить, кому, чёрт возьми, она принадлежит. — Сент смотрит в мои слезящиеся глаза, и я сжимаю его запястье, обвитое вокруг моей шеи. Ошейник впивается в мою и без того чувствительную кожу. — Вот, что делают с шлюхой, милая.
Отпустив меня, он встаёт с меня, и я перекатываюсь на бок, кашляя и делая глубокий вдох.
— Пошёл… ты... Сент, — удаётся выдавить из себя, задыхаясь.
Его смех наполняет маленькую комнату, и я сжимаю белое одеяло, сминая ткань. Схватив меня за волосы, Сент рывком заставляет меня встать, и я вскрикиваю.
— А теперь давай закончим готовить тебя к шоу.
СЕНТ
Мы сходим с трапа нашего частного самолёта и садимся в ожидающий нас лимузин. Эштин даже не взглянула на меня с тех пор, как я отказался поцеловать её. Честно говоря, я умираю от желания поцеловать её губы, как на лице, так и между ног. Раньше я любил ласкать её. Мне нравилось, как она выкрикивала моё имя и хватала за волосы. Доставляя ей удовольствие, я был счастлив. Теперь я вынужден отказывать себе, потому что не хочу давать ей то, чего она хочет.
Знаю, это звучит по-детски. Но это не первый мой поступок, который кажется дебильным.
Эштин сидит рядом со мной в лимузине, скрестив ноги. Не обращая на меня никакого внимания, она смотрит в окно, за которым проплывает Нью-Йорк. Мы здесь, чтобы поддержать друга. Лорда, который начал свой бизнес сразу после окончания Баррингтона.
У него двадцать пять заведений по всему миру, но самое первое было здесь. Он превратил его в франшизу. Я смотрю на Кэша, а он смотрит в свой мобильный. Он поклялся нам, что её не будет здесь сегодня вечером. Иначе Эштин не поехала бы с нами.
Однако я не хотел оставлять Эш одну в «Бойне», когда мы все трое свалили. Даже если это всего на одну ночь. И вот мы здесь.
Мы сворачиваем в переулок, и машина останавливается. Я выхожу первым, затем протягиваю руку внутрь, чтобы помочь ей. Эш поднимает на меня суровый взгляд, игнорируя помощь, и мои губы подёргиваются, сдерживая улыбку. Я всегда выигрываю. И я обязательно напомню ей об этом позже вечером, когда останусь с ней наедине.
У чёрной металлической двери стоит мужчина с планшетом в руке и наушником в ухе, одетый во всё чёрное. Его взгляд устремлён прямо на Эштин. Я протягиваю руку и беру её за руку, усиливая хватку, когда она пытается вырваться.
— Имя? — спрашивает он.
— Пик, — отвечает Хайдин, не давая мне возможности ответить.
Мужчина находит имя и, судя по всему, считает про себя, чтобы убедиться, что на бумажке, которую ему дали, написано «четверо». Через секунду он кивает и отступает в сторону. Кэштон открывает дверь, и я пропускаю Эштин вперёд.
Мы идём по тускло освещённому коридору. Слышен только стук каблуков Эштин. Я тяну её за собой, по-прежнему держа за руку. Мы подходим к новым дверям и входим в главное здание.
ПЯТЬДЕСЯТ ДВА
ЭШТИН
— Что это за место? — шепчу я, оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами, больше не заботясь о том, чтобы игнорить Сента.
Там женщина, стоящая на четвереньках, на её плоской спине лежит кусок стекла. Люди сидят вокруг неё на диване, используя стекло в качестве журнального столика, а она поддерживает его спиной.