— Конечно, — фыркаю я. — Боже, ты можешь себе представить?.. — замолкаю я, останавливаясь на полуслове. — У меня внутриматочная спираль, — говорю я скорее себе, чем ей.
— Это хорошо.
Но на ум приходит воспоминание о том, как я проснулась, когда оказалась здесь. Я была голая, привязанная к столу, и они усыпили меня. Мне казалось, что я проспала несколько часов, но всё, что они сделали, — это вставили мне трекер. Верно?
А что, если... они заставили кого-то удалить мою ВМС? Что, если они перевязали мне трубы? Или сделали гистерэктомию? Я бы об этом знала? Насколько я помню, все женщины здесь, в «Бойне», должны быть стерилизованы. Я больше не принадлежу ему. Я здесь заключённая. Как и все остальные. Нет... Сент мог бы такое сделать? Он был зол, что я трахалась с другими мужчинами, когда думала, что он мёртв. Так что я могу представить, как Сент делает невозможным, чтобы другой мужчина смог сделать меня беременной.
От этой мысли у меня подкашиваются колени. Сент не дал мне никаких противозачаточных средств. Насколько я знаю, он не пользовался презервативами. Сент также не трахал меня, пока я была в сознании. Только в рот. Сент также единственный из троих, с кем я была вместе. Я знаю, почему Хайдин не прикоснулся ко мне. Он меня ненавидит.
Но Кэштон? Я прикусываю нижнюю губу, прежде чем спросить:
— Что у вас с Кэшем?
Может быть, Жасмин — причина, по которой он не прикасался ко мне. Может быть, Кэш влюблён в неё или что-то в этом роде. Я почти смеюсь от этой мысли. Лорды никогда не любят женщин.
— Я не хочу говорить о нём, — уклоняется от моего вопроса Жасмин. — Кэштон не важен. Важна ты, Брит... — замолкает Жасмин. — Эштин.
Я хочу задать Жасмин ещё несколько вопросов о ней и Кэштоне, но знаю, что она не ответит. Поэтому говорю:
— Обещаю, я в порядке.
— Где ты? Я приеду навестить тебя.
— Нет. Нет. Нет. Не делай этого, — вырывается у меня. Я не знаю, о чём говорили Лорды и Боун, но на выставке явно разгорелся спор, и я не хочу создавать ей проблемы. Нафиг Лордов и Боуна, но я не подвергну Жасмин опасности.
— Эштин, ты не похожа на женщину, с которой всё в порядке, — фыркает Жасмин.
— Я… я не знаю, где я нахожусь, — лгу я ей, и у меня сжимается горло.
Жасмин долго молчит, прежде чем ответить.
— Я сохраняю твой новый номер, и если ты не будешь выходить на связь хотя бы раз в день, я приеду тебя искать. Понятно?
На моём лице расплывается улыбка.
— Понятно.
СЕНТ
Я сижу за своим столом, когда дверь распахивается и с грохотом ударяется о внутреннюю стену. Я вскидываю голову, Кэштон хватает свой пистолет, а Хайдин вскакивает на ноги.
— Какого хрена, Эш? — рявкает Кэш, опуская пистолет. — Ты хочешь сегодня умереть?
— Где Уитни? — спрашивает она, игнорируя Кэштона и свирепо глядя на меня. — И что ты сделал со мной, когда я приехала? Кроме устройства слежения?
В комнате воцаряется тишина, и я стискиваю зубы. Я смотрю на Кэштона, и он проводит рукой по волосам, глубоко вздыхая. Дать ей этот долбаный телефон было худшим, что он мог сделать. Я не знаю Жасмин, но она всё испортит. Кэштон просто хочет какую-то связь с ней, поскольку Жасмин, по-видимому, заблокировала его номер. Я не знаю, что Кэш с ней сделал в туалете в Нью-Йорке, но этого было достаточно, чтобы разозлить Жасмин.
— На хер Уитни, — заявляет Хайдин.
— Хайдин! — рычу я.
Он выходит из-за стола и подходит к Эштин. Она пристально смотрит на него, расправив плечи.
— Не Боун сдал тебя. Это сделала Уитни.
— Нет, —качает она головой.
— Она здесь. В камере в подвале. Спроси её сама, — продолжает он.
— Хайдин! — ору я. Что за херня? Я ни за что не хочу, чтобы она разговаривала с Уитни.
Он поворачивается ко мне.
— Пусть она увидит, — небрежно пожимает плечами Хайдин. — Уитни сдала её, чтобы спасти себя, — он снова поворачивается к Эштин. — Она такая же ссыкуха, как и ты. Неудивительно, что вы были лучшими подругами. — С этими словами он выбегает из кабинета, захлопывая за собой дверь.
Комнату наполняет её тяжёлое дыхание, и когда наши взгляды встречаются, я вижу в них непролитые слёзы.
— Ты не ответил на мой второй вопрос, — вздёргивает подбородок Эш, пытаясь сделать вид, что не собирается плакать.
Я скрещиваю руки на груди и просто смотрю на неё. Я не собираюсь отвечать. Пусть думает, что хочет.
Первая слезинка скатывается с её ресниц, Эш поворачивается ко мне спиной и выбегает из комнаты.
— Твою мать! — шиплю я.
— Сент...
Звонок моего телефона прерывает то, что Кэштон собирался мне сказать. В любом случае, я сейчас не в настроении с ним разговаривать.