Хайдин смотрит на меня через плечо.
— Пристегнись! — гневно сверлит он меня взглядом.
— Всё в порядке. Они...
Звук скрежещущего металла обрывает мои слова. Моё тело бросает вперёд, и я словно врезаюсь в кирпичную стену. Что-то закрывает мне лицо, лишая зрения. Громкий звон оглушает меня, и я чувствую, что качусь с холма.
Я не могу дышать. Как будто на меня навалился тяжёлый груз. Я всё ещё ничего не вижу. Звон в ушах сменяется голосами, и я быстро моргаю, чтобы увидеть Хайдина, сидящего надо мной. Его руки находятся по обе стороны моего лица. По его лицу стекает кровь.
Его тело прижимает меня к земле, и что-то острое впивается мне в спину, и я задаюсь вопросом, не поэтому ли я не могу дышать. Его губы двигаются, но я не слышу, что он говорит.
Я пытаюсь оттолкнуть Хайдина от себя, но когда он не двигается с места, я ударяю по штуковине, пристёгнутой к моей груди. Я отрываю одну липучку, и он садится, расстёгивая остальные.
Мне удаётся сделать глубокий вдох, выгибая шею, насколько это возможно, и мои лёгкие горят.
— Эштин? — орёт Хайдин. — Эштин. Я вытащу тебя.
Я не понимаю, что он имеет в виду и почему мы лежим на земле. Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Хайдин хватает меня за руку и тащит через разбитое стекло. Затем я смотрю на небо, полное звёзд. Кажется, что мир вращается вокруг своей оси.
— Эш?
Голос Хайдина заставляет меня вздрогнуть. Затем на мне оказываются руки. Он заставляет меня сесть, и я смотрю в его синие глаза. Их четыре.
— Что болит? — спрашивает Хайдин. Он убирает с моего лица несколько прядей волос, которые больше не удерживает хвост.
Болит? Мне должно быть больно?
— Дыши! — приказывает Хайдин, и я пытаюсь оттолкнуть его, но он обхватывает моё лицо обеими руками, приближая своё к моему. — Дыши, чёрт возьми, Эш. Давай, малышка. Сделай глубокий вдох ради меня.
Моё зрение затуманивается, и я понимаю, что плачу. Когда я смаргиваю слёзы, Хайдин снова становится чётким. Его красивые глаза мечутся от одного моего глаза к другому. Я приоткрываю губы и ухитряюсь сделать резкий вдох. У меня такое чувство, будто я проглотила огненный шар, и я задыхаюсь. Я начинаю кашлять.
— Вот так, — кивает головой Хайдин. — Глубокий вдох. Один за другим.
— Хай-дин. — Моё тело дрожит в его руках.
— Не разговаривай, чёрт возьми, Эш. Просто дыши.
Я прикладываю руку к пылающей груди, и одёргиваю платье.
— Горит... — удаётся мне произнести это между вздохами.
— Ты в порядке. Всё хорошо.
Хайдин проводит костяшками пальцев по моему лицу, вытирая слёзы.
— У тебя кровь, — шепчу я.
— Я в порядке. Не беспокойся обо мне.
— Хай...
Меня поднимают с земли за волосы, и из моего рта вырывается крик от боли в и без того раскалывающей голове. Чья-то рука обхватывает меня сзади за шею, прижимая к сильному телу. Я пытаюсь сопротивляться, но я слишком слаба.
Хайдин медленно поднимается на ноги и поднимает руки вверх.
— Отпусти её.
Я впиваюсь в руку, душащую меня, сопротивляясь изо всех сил. От этого процесса платье задирается у меня на бёдрах
От его мрачного смеха волосы у меня на затылке встают дыбом.
— Хайдин. Рад снова тебя видеть.
— Отпусти её! — кричит он, делая шаг вперёд.
Что-то твёрдое и острое впивается в мою щёку.
— Что бы сказал Сент, если бы узнал, что ты сделал с его девушкой? — спрашивает мужчина, который держит меня.
Хайдин сжимает челюсти, смотрит мне в глаза, а затем поднимает взгляд на мужчину позади меня.
— Залезай в фургон, — приказывает мужчина Хайдину.
— Я пойду с тобой, но она останется, — кивает на меня Хайдин.
— Хм, как бы это ни было заманчиво, этого не будет.
Хайдин проводит рукой по своему окровавленному лицу.
— Тогда иди на хрен.
Мужчина снова смеётся, прежде чем поднять правую руку, и громкий звук заставляет меня зажать уши. Я моргаю и вижу, что перед нами стоит Хайдин, а в следующий момент он уже лежит на земле лицом вниз.
Я начинаю брыкаться и кричать. Моё горло горит, я даже не узнаю свой собственный голос.
— Тащите его в фургон, — приказывает мужчина, волоча меня по битому стеклу и металлу, которыми усыпана дорога.
— ХАЙДИН! — кричу я, наблюдая, как двое мужчин поднимают его.
Меня швыряют в кузов чёрного фургона, и я пытаюсь выпрыгнуть, но меня снова хватают за волосы и толкают на живот. Ботинок врезается мне в спину, а лицо ударяется об пол, от которого пахнет рвотой и мочой. Я брыкаюсь и кричу изо всех сил, когда меня хватают за руки и заводят за спину. Что-то обвязывает их, крепко фиксируя. Затем меня поднимают на ноги и толкают на скамейку.