Я опускаю пистолет.
— Эштин, — удаётся произнести мне её имя, но оно звучит тихо, и я скольжу взглядом по её обнажённому телу. Она покрыта синяками и порезами, как будто её избили. Мои худшие опасения сбываются.
— Не делай больше ни шагу, или я проделаю в её лице новую дырку для траха, — приказывает парень, держащий её.
Я скрежещу зубами и оглядываю Эш ещё раз. Она не дрожит и ничуть не напугана. Может, её накачали наркотиками? Или я слишком долго тянул, и она смирилась с тем, что её всю жизнь насилуют и избивают? От этой мысли я злюсь на себя, и моё сердце разрывается из-за неё.
— На колени, — приказывает парень.
— Я не...
— Встань, мать твою, на колени! — кричит он, ещё сильнее вдавливая ствол пистолета ей в лицо и разрывая кожу на щеке.
— Ладно. Ладно, — выпаливаю я, опускаюсь на колени и сцепляю пальцы за головой, как будто меня арестовывают.
— Сент, не...
— Заткнись на хрен, сука, — рычит парень на неё.
— Нет, — кричит она, и парень, стоящий позади неё, снова зажимает ей рот свободной рукой.
В следующую секунду я чувствую дуло пистолета у своего затылка, и голос приказывает:
— Руки за спину.
Я делаю, как мне говорят, понимая, что мне нужно выиграть немного времени. Парни будут здесь через секунду, чтобы спасти её. Кэштон знает, что она — главная задача. Мне туго завязывают запястья пластиковыми стяжками, фиксируя их за спиной.
— Так лучше, — весело говорит мужчина, держащий Эш. — Теперь давайте начнём.
— Отпустите её, — требую я, и они оба хохочут. — Я сказал, отпустите её! — ору я, и мой голос эхом разносится по дому. — Она вам не нужна. Вам нужен я. Вот он я. Заберите меня.
— У меня есть план получше.
Мужчина отводит пистолет от окровавленного лица девушки и хватает её за правую руку. Он вкладывает в неё пистолет и обхватывает пальцами спусковой крючок.
— Нет. Нет. Нет, — выпаливает она, и он снова смеётся.
— Пристрели его.
— Нет. Я не буду...
— Ты уже делала это раньше. Давай, пристрели его.
— НЕТ!
— Эштин? — рявкаю я, заставляя её заплаканные глаза сфокусироваться на мне. — Сделай это.
У неё перехватывает дыхание, и она качает головой.
— Давай, милая. Будь хорошей девочкой и застрели меня.
Рыдания сотрясают её обнажённое тело. Я слышу щелчок взводимого курка и вижу, как мужчина за её спиной целится Эш в затылок.
— Пристрели его, или я пристрелю тебя.
— Сделай это, — рычу я, а она качает головой. — Застрели меня, мать твою, Эштин. Давай!
«Давай, милая. Сделай это для меня».
Эштин просто смотрит на меня, слёзы текут по её окровавленному и опухшему лицу.
— Я... не могу, — тихо говорит она.
— Пожалуйста, — умоляю я, и у меня сжимается грудь. Я вошёл в дом, готовый умереть, чтобы спасти её. — Всё в порядке, — киваю я.
Она облизывает разбитые губы.
— Я люблю тебя.
Это последнее, что Эштин сказала мне, когда стреляла в меня в «Бойне». Я мягко улыбаюсь ей, принимая свою судьбу.
— Я тоже люблю тебя, милая.
Я делаю глубокий вдох, зная, что он будет последним, но смотрю, как она закрывает глаза и направляет пистолет на себя, нажимая на курок.
Звук оглушает меня.
Меня толкают на пол, и кто-то садится на меня сверху. Мой крик эхом разносится по залу. Эш падает на колени, а мужчина позади неё смеётся.
— Охренеть. Это было поэтично. Вот она, настоящая любовь. — Он пинает её в спину, и Эш падает на холодный пол.
Я выкрикиваю её имя, надеясь, что она как-то отреагирует, но девушка лежит неподвижно. Мужчина выбивает пистолет из её руки и направляет в нашу сторону.
— Для сучки у тебя неплохие яйца, — хватает её за волосы и наклоняется, нежно целуя в мокрую от слёз щеку.
Её безжизненные глаза всё ещё открыты, и я молюсь, чтобы Эш просто была в шоке. Что не покончила с собой из-за меня. Это я был готов умереть. Всегда был готов. Не она.
— Это возбуждает меня, — смеётся он.
Я пытаюсь сопротивляться, но что-то давит мне на спину, прижимая к холодному, твёрдому полу. Пистолет по-прежнему приставлен к моему затылку.
— Смотри, как твою сучку трахают, как шлюху, которой она и является.
— Не прикасайся к ней, мать твою! — ору я так громко, что горит горло.
Мужчина передо мной смеётся, расстёгивая джинсы. Он вытаскивает член и раздвигает ей ноги, прижимая пистолет к её окровавленному лицу.
— Скажи ему, Эш. Скажи ему, что я трахаю тебя каждый день уже целую неделю.
Неделю? Неужели прошло уже столько времени? Неужели я так сильно подвёл её?
Эш ничего не говорит, её взгляд по-прежнему устремлён прямо перед собой.
Я пытаюсь добраться до неё, но не могу пошевелиться. Со мной как будто что-то не так. Моё тело не может двигаться. Может быть, что это из-за того, что в меня стреляли.