Кляп вынимают, надевают мне на голову что-то новое и застёгивают на шее.
— Кот из дома — мыши в пляс.
Смех наполняет лес, меня хватают и переворачивают на спину. Я поднимаю взгляд и вижу над собой людей в масках. Один опускается на колени у меня над головой и прижимает мои всё ещё связанные руки к неровной земле. Второй садится верхом мне на ноги.
— Мы дадим тебе кое-что. Чтобы тебе было немного веселее. — Он достаёт из кармана шприц и зубами снимает колпачок.
Я закрываю глаза. Я слишком устала, чтобы сопротивляться или даже говорить.
— Больно будет всего секундочку, — говорит он, прежде чем жгучая боль пронзает всё тело.
Раскрываю потрескавшиеся губы, и крик вырывается изо рта, и я выгибаю спину. С ближайших деревьев доносится пение птиц.
— Вот и всё.
Один из них отпускает мои руки, а затем перерезает верёвку, освобождая их.
Другой встаёт с меня, и я переворачиваюсь на бок, держась за грудь, так как чувствую, что моё сердце вот-вот разорвётся.
— Если продержишься двадцать минут, я буду удивлён, — усмехается он. — Мы дадим тебе фору в три минуты. Не хочу заканчивать игру слишком рано.
Я с трудом открываю опухшие глаза и бесцельно оглядываюсь по сторонам. Я чувствую себя пьяной, словно мир перевернулся на бок, но понимаю, что по-прежнему лежу на земле.
Используя левую руку, я сажусь, хотя спина протестующе ноет. Я совсем не чувствую свою правую руку. Ноги покалывает, а в животе урчит. Я так голодна.
Что-то на шее привлекает моё внимание, и я протягиваю руку, чтобы пощупать ошейник. Перемещаю дрожащие пальцы к задней части, и там оказывается замок. Потянув за него, я слышу какой-то звонок. Это я. Они надели на меня кошачий ошейник, как у Сента. Но кожа толще и тяжелее.
— Ты зря тратишь время, — говорит кто-то, а затем пихает меня ботинком в спину, толкая вперёд.
Я поднимаюсь на ноги и падаю. Мои ноги настолько слабы, что дрожат.
— Почему не работает? — спрашивает другой, и я понятия не имею, о чём он говорит.
— Может, ей нужно больше. Я не хотел переусердствовать, — отвечает первый.
— Беги, сучара! — приказывает другой.
Встав на четвереньки, я начинаю отползать от них. При механическом движении моего тела раздаётся звон дурацкого колокольчика. Я падаю ничком, а они смеются.
— Мы дадим тебе десять минут, — заявляет один из них. — Будет лучше, если у тебя действительно хватит сил с нами бороться.
Дверь закрывается, давая мне понять, что они вернулись в дом.
Я лежу на животе, склонив голову набок, и смотрю на белку неподалёку от меня, моё тяжёлое дыхание шевелит листья, покрывающие землю. Собрав все силы, что у меня есть, поднимаюсь на четвереньки и ползу так далеко и так быстро, как только могу.
Я грёбаная черепаха. Слёзы жгут мои опухшие глаза, и я ненавижу себя за то, что плачу. Я так много плакала за последние несколько дней.
Дверь снова открывается.
— Думаю, ты готова, — говорит кто-то.
И я впиваюсь руками в землю, чувствуя грязь под ногтями.
— Всё в порядке, Эштин. Сначала мы с тобой поиграем, — стебётся кто-то.
Я спешу спрятаться за большим деревом и прижимаюсь к нему спиной, пока они смеются. Опустив взгляд, вижу небольшую лужицу. Это от парня, который обливал меня водой из шланга сегодня утром после того, как выпорол. Я опускаю в неё руку, впиваясь пальцами в грязь и набирая полную ладонь. Поднимая руку, я закрываю колокольчик, прикреплённый к моему ошейнику. Сжимая его рукой, я пытаюсь заткнуть маленькие отверстия грязью. Если смогу забить его полностью, колокольчик не будет греметь, когда я буду бежать.
Получается не так, как я бы хотела. Поэтому я ложусь, приближаю лицо и шею как можно ближе к луже и набираю ещё горсть. Я делаю это ещё несколько раз, пока не остаётся совсем немного, и встряхиваю ошейник. Слёзы облегчения текут из моих глаз, когда не раздаётся звона.
Поднимаясь на дрожащие ноги, я вжимаюсь спиной в шершавое дерево и делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда. Они дали мне возможность, в которой я так нуждалась. Никто никогда не найдёт меня здесь. Где бы это чёртово место ни находилось. Я должна сделать это сама. Спасти себя.
Я отталкиваюсь от дерева и бегу так быстро, как только могу, в противоположном направлении от дома и дальше в лес.
Вам когда-нибудь снилось, что вы бежите, спасая свою жизнь, а одна из ваших ног не работает? Вы тащите её за собой? Вот, что я чувствую прямо сейчас. У меня нет ни обуви, ни одежды, и я понятия не имею, где нахожусь, но я бегу, спасая свою жизнь. Чувствую, как учащается мой пульс и кровь шумит в ушах.
Я отказываюсь оглядываться. Это только замедлит меня. Тяжело дышу; болит бок, и я не могу сдержать рыданий облегчения от того, как близка к свободе. Я стараюсь вести себя тихо, но мне приходится напрягать все свои силы, чтобы удержаться на ногах. Они так сильно болят, когда я наступаю на острые предметы и ветки. Я спотыкаюсь о бревно, покрытое листьями, и приземляюсь на что-то острое, что у меня перехватывает дыхание.