Во время нашего телефонного разговора мистер Прайс сообщил мне, что хочет, чтобы я был с его дочерью так же сильно, как я хочу её. И я с радостью сообщил Эш, что на церемонии клятвы её буду трахать именно я.
Он стоит посреди фойе, засунув руки в карманы своих широких брюк. Его взгляд падает на мой твёрдый член, и я скрежещу зубами. Отчётливо видно влажное пятно в том месте, где его единственная дочь только что каталась на моём бедре, пока не кончила на него.
— Зови меня Алтус.
Я киваю, но ничего не говорю.
— В конце концов, через несколько недель я передам тебе свою дочь.
Я собираюсь отнестись к этим клятвам очень серьёзно. И собираюсь вырезать их на её безупречной коже, чтобы у Эш было напоминание о том, кому она принадлежит, на всю оставшуюся жизнь. На случай, если она когда-нибудь попытается забыть.
— Вам что-то нужно, сэр? — спрашиваю, переходя к делу.
Алтус усмехается.
— Я просто хочу убедиться, что ты в курсе... ну, моя жена считает это проблемой.
Я хмурюсь.
— Что?
— Эштин.
— А что с ней? — делаю шаг вперёд. Во время нашего предыдущего телефонного разговора он ничего не упоминал о проблеме.
Я знаю, как её мать относится к этой ситуации. И также знаю, что она ни черта не может с этим поделать. Это традиция. Лорды и братья Пик уже сотни лет ведут себя определённым образом. И это никогда не изменится. Согласен ли я с этим? Нет. Если у меня когда-нибудь родится дочь, мне придётся отдать её другому поколению братьев Пик. От этой мысли меня тошнит, но я сожгу этот мост, когда до него доберусь.
— Она ходит к психотерапевту, — напряжённо говорит Алтус. Очевидно, это против его желания. — И, судя по тому, что я узнал из отчётов, она не девственница.
Я смеюсь, а когда Алтус прищуривается, кашляю, чтобы скрыть это.
— Вы же не серьёзно.
Эштин не трахалась с другим мужчиной. Я бы знал. Если бы Алтус знал о том, сколько раз я наблюдал за ней, он бы понял, насколько я одержим ею.
Что-то привлекает моё внимание, и я бросаю взгляд на верхнюю площадку лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эш отступает от балкона второго этажа.
— Эштин заверила меня, что так оно и есть, — расправляет плечи Алтус, явно испытывая дискомфорт от нашего разговора. — Но я не должен говорить тебе, что произойдёт, если она лжёт.
Я напрягаюсь от его слов.
— Она не лжёт.
Алтус делает шаг ко мне, и моё сердце бешено колотится в груди.
— Если она лжёт, ты об этом позаботишься. Ты меня понимаешь?
Избранные, которые не проливают кровь за своего брата Пик, считаются шлюхами. И они платят за то, что раздвинули ноги. Их используют те, кто не знает о существовании Лордов. Их накачивают наркотиками и трахают. Их выбрасывают на улицы. Отдают сутенёрам. Их сторонятся семьи.
Алтус хочет, чтобы я забрал его дочь и подбросил её, передал сутенёру, где тот продаст её тело тому, кто захочет получить кусочек. Через мой труп. Я сделаю Эштин шлюхой, но она будет моей. И единственные члены, с которыми она будет трахаться, кроме моего, это те, кому я разрешу.
— Я понимаю, сэр.
Алтус поворачивается ко мне спиной и идёт по коридору. Я выхожу из дома и направляюсь к своей машине, стоящей на подъездной дорожке их дома. Сажусь в тачку и завожу мотор. Когда выезжаю с подъездной дорожки, у меня звонит сотовый.
На приборной панели загорается экран «Милая».
Я нажимаю «Ответить», и включается мой Блютуз.
— Эй...
— Клянусь, Сент, — шмыгает носом Эштин. — У меня никогда не было секса.
Вздыхаю. Я надеялся, что она не слышала нашего разговора, но не то чтобы мы вели себя тихо.
— Я знаю. И верю тебе, — заверяю её.
— Но что, если я не... — снова всхлипывает Эш.
Это просто пиздец, что они ждут, что у них пойдёт кровь. Потому что в школе я спал с девственницами, у которых не было крови.
— Я позабочусь об этом, — обещаю ей.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Эштин.
— Не волнуйся об этом, милая.
Я ждал её долгие годы. Эштин моя. И не позволю Лордам отнять у меня то, что я хочу. Не тогда, когда уже дал им так много. Они могут взять всё, что есть у меня, кроме неё. Эш под запретом.
— А пока... — меняю тему. — Я не хочу, чтобы ты трогала себя.
— Что? — задыхается она. — Сент.
— Я серьёзно, Эштин, — рычу я.
Она замолкает на секунду.
— Ты... ты наказываешь меня?
— Ты хочешь, чтобы тебя наказали? — Я избегаю её вопроса. Повисшая тишина заставляет меня улыбнуться.
Я почувствовал, как Эш сильнее прижалась своей киской к моему бедру, когда впился в неё пальцами. Или как она стонала, когда шлёпал её. Как Эш отстранилась, когда я ущипнул её за соски. Моей конфетке нравится, когда к удовольствию добавляется немного боли. Я собираюсь подтолкнуть её к тому, чтобы узнать, сколько она сможет выдержать. Как много боли она получит.