— Я хотел убедиться, что ты помнишь, кому это принадлежит, — шлёпаю её по заднице и возвращаю телефон Кэшу.
— Итак, на чём мы остановились? А, да. Я звонил тебе сегодня одиннадцать раз, милая. Так что ты получишь одиннадцать ударов.
Она переминается с ноги на ногу, пытаясь освободиться, и мне нравится, как сопротивляется её тело.
Я беру ремень Хайдина, складываю его вдвое и бью её по заднице. Эш вскрикивает в свои стринги. Не в силах сдержаться, я снова провожу по верхней части её бёдер. Мне нравится, как мгновенно краснеет её кожа. Черные буквы выглядят ещё более заметными.
— Это два.
Эш задирает ноги, шлёпая пятками по бёдрам, пытаясь прикрыться от меня.
Я шлёпаю её по ягодицам, отчего они тоже краснеют. Она откидывает свою задницу назад, плотно сжимая ноги, и у меня появляется идея.
— Раздвинь ноги.
Её плечи начинают трястись. Когда она этого не делает, я снова шлёпаю по заднице.
— Сейчас же.
Слёзы падают с её ресниц, и я смотрю на Хайдина.
— Помоги ей.
Он расцепляет руки и встаёт перед ней. Эш извивается, пытаясь отпихнуть его в сторону. Но Хайдин широко раздвигает её ноги своими, наступая ботинками на внутреннюю сторону её босых ступней.
Я снова просовываю руку ей между ног, не в силах сдержаться.
— Охереть, милая. Твоя киска такая мокрая.
Я прижимаюсь к спине Эш и смотрю на людей, веселящихся неподалёку от нас.
— Что тебя возбуждает больше всего? Тот факт, что любой может подойти и застать тебя связанной и в моей власти? Или боль от моего ремня, пронзающего твою безупречную кожу?
Погружаю в неё палец, и она толкается в ответ.
— Или то, что Хайдин и Кэштон возбуждаются, наблюдая, как я тебя наказываю?
Из её заткнутого рта вырывается сдавленный стон, когда я вставляю в неё два пальца.
— Пусть они все увидят, как ты умоляешь меня позволить тебе кончить.
Я убираю пальцы, отступаю назад и ещё раз шлёпаю её по заднице.
Эш запрокидывает голову и кричит, но недостаточно громко, чтобы кто-нибудь услышал.
Хайдин встречается со мной взглядом, и я киваю, говоря ему, что он может отойти. Я могу заставить её получить то, что я хочу, но я бы предпочёл, чтобы она дала это мне. Чтобы подчинилась и повиновалась.
Встав перед ней, я беру Эш за щёки, и её отяжеливший взгляд встречается с моим. Слёзы градом катятся из её красивых голубых глаз.
— Ты будешь слушаться меня с этого момента?
Эш кивает изо всех сил, делая глубокий вдох через нос.
— Раздвинь ноги. Как можно шире, — приказываю я, проверяя её.
Шмыгая носом, Эш расставляет ноги, выгибая спину и выпячивая грудь вперёд. Её руки напрягаются над головой.
Я провожу ремнём по внутренней стороне её бёдер, нежно ударяя по киске, и Эштон с криком смыкает ноги.
Нахмурив брови, я цокаю.
— Разве я сказал, что ты можешь их сомкнуть?
Эштон закрывает глаза, новые слёзы катятся по её лицу, но она снова раздвигает ноги.
— Хорошая девочка, — говорю я, и она всхлипывает. — Держи их раздвинутыми, или я попрошу парней сделать это за тебя.
Я ещё раз ударяю ремнём по её пизде, и тело Эш дёргается. Затем делаю это снова, на этот раз сильнее, и она вскрикивает так сильно, что кусочек её трусиков выпадает.
— Нет. Нет, — засовываю трусики обратно, — в следующий раз, когда я заткну тебе рот, обязательно заклею твои губы скотчем.
Эш двигает плечами из стороны в сторону, пытаясь ослабить давление, и я снова ударяю ремнём по её пизде. Она вздрагивает, но в этот раз не издаёт ни звука. Эштон ожидала этого, поэтому я делаю это сильнее. Её бедра подрагивают. Я делаю это снова, ещё сильнее, чем в прошлый раз. Эш откидывает голову назад. Снова. На этот раз боль заставляет её кричать в стринги.
Внутренняя поверхность её бёдер и киска покраснели от ударов ремня. Я бы всё отдал, чтобы прямо сейчас опуститься на колени, закинуть ноги Эш себе на плечи и вылизать её киску.
Я отбрасываю ремень в сторону и просовываю руку ей между ног.
— Твою мать, Эш. Только посмотри на себя. Связанная и мокрая. — Эш двигает бёдрами, пытаясь оседлать мои пальцы, и я убираю их. — Это наказание, милая. Сегодня ты не кончишь.
Эштон плачет, слёзы катятся по её лицу на обнажённую грудь. Я подхожу к ней сзади, и она пытается оглянуться через плечо, чтобы увидеть, что я делаю, но её руки мешают.
— Так... на чём мы остановились? — шлёпаю ремнём по её заднице, продолжая напоминать ей, кому, чёрт возьми, она теперь принадлежит.
ЭШТИН
Я просыпаюсь со стоном. Мои бёдра болят, задницу жжёт, а киска набухшая. Я голая, но одна в своей постели.
Мысли о прошлой ночи возвращаются, и я зарываюсь лицом в подушку. Сент был на вечеринке. Он отвёл меня к деревьям, связал и отшлёпал ремнём. Хайдин и Кэштон наблюдали за этим. Это было унизительно, но я наслаждалась каждой секундой.