От звонка телефона я вздрагиваю, приподнимаюсь и вижу, что он лежит на моей тумбочке.
На экране высвечивается «Мой Лорд», и я закатываю глаза. Прошлой ночью кто-то залез в мой телефон и обновил свой контакт.
— Ал... — прочищаю горло. — Алло?
— Доброе утро, милая. — Голос Сента звучит у меня в ушах.
— Доброе утро, — бормочу я, потирая слипающиеся веки. Чёрт, мне нужна вода и что-нибудь поесть. Не говоря уже об обезболивающем. У меня раскалывается голова и болят запястья. Кожа вокруг них раздражена в тех местах, где они тёрлись о ветки деревьев, к которым меня привязали. Я не могла не сопротивляться, хотя и не хотела освобождаться.
Я чувствую жжение на заднице и бёдрах от ремня прошлой ночью. У меня всё болит. Убираю руку с лица и открываю глаза. Я кричу, когда вижу фигуру, стоящую в дверях моей комнаты.
— Господи, Сент!
Я бросаю свой мобильник в него и ложусь на спину.
— У меня болит голова, — говорю я, закрывая лицо руками, чтобы избежать яркого света, проникающего в комнату из окон. — Что ты здесь делаешь?
Я даже не удосуживаюсь посмотреть на него.
Кровать рядом со мной прогибается, и он отводит мои руки от лица.
— Я разочарован, милая, — говорит Сент.
— Я и раньше напивалась.
Я пытаюсь вывернуться, но он кладёт руку по обе стороны от моей груди, прижимая к кровати.
— Мне хотелось, чтобы ты проигнорировала этот звонок, чтобы я мог привязать тебя лицом вниз на кровати и снова отхлестать ремнём твою задницу.
Мои бёдра сжимаются при воспоминании о том, что он делал прошлой ночью. Я сглатываю, когда его взгляд опускается на мою грудь и пробегает по моему телу, напоминая, что я обнажена. Сент полностью одет в ту же одежду, что и прошлой ночью, давая мне понять, что он остался здесь, у меня дома, со мной.
— Я всё равно должен это сделать после того, что ты пыталась устроить прошлой ночью.
Мои широко раскрытые глаза встречаются с его.
— Что я сделала?
Я помню, как меня отшлёпали в лесу. После этого всё померкло. Кто знает, что я натворила.
— Мне потребовалось всё, что у меня было, чтобы помешать тебе отсосать у меня в машине, пока я вёз тебя домой.
Я не могу удержаться от смеха, и Сент приподнимает бровь.
— Забавно, да?
— Ты говоришь так, будто это плохо. — Я всё ещё смеюсь. — Хочешь сказать, что не хотел этого?
Он кладёт правую руку мне на лицо и наклоняется. Его губы почти касаются моих, и мой смех затихает. Я задерживаю дыхание, зная, что оно ужасно пахнет.
— Я не хочу ничего, кроме как трахнуть это прелестное личико, милая, — тихо говорит Сент, сверля меня взглядом. Он проводит пальцами по моим дрожащим губам. — И я собираюсь это сделать. Но когда я это сделаю, это будет не в машине, когда ты в стельку пьяная.
Прерывисто вздыхаю, и Сент садится, убирая руки. Я тоже приподнимаюсь и прислоняюсь спиной к спинке кровати.
— Ненавижу это, — шепчу я. — Так будет всегда?
Он вздыхает, проводя рукой по своему небритому лицу.
— У Лордов есть свои правила не просто так, — парирует Сент.
— Они не имеют никакого смысла, — рычу я.
— Они и не должны иметь для нас смысл. Мы просто должны им следовать.
Я закатываю глаза и склоняю голову, потирая виски.
— Осталось всего три недели, — напоминает он мне, и я фыркаю. С таким же успехом это может быть три года.
Звук моего телефона с сообщением привлекает наше внимание, и Сент встаёт, чтобы поднять его с пола, куда я его бросила. Он читает сообщение, а затем передаёт мне.
МАМА: Завтра в 3 часа дня. Я заберу тебя в 2:30. Будь готова.
— Да ну на хрен, — говорю я, бросая мобилу обратно на пол и ничего не отвечая.
— Что завтра в три? — спрашивает Сент.
Я переворачиваюсь на бок, лицом к нему.
— Терапия.
— Хочешь, я пойду с тобой? — спрашивает он, нежно убирая волосы с моего лица.
— Нет, — поспешно отвечаю я, и он хмурится. — Боже, нет. Ты сделаешь только хуже.
— Я просто хочу помочь.
— Знаю, но она просто попытается убедить тебя, что я шлюха, помешанная на сексе и просмотре порно.
А разве нет? Я позволила ему называть меня его шлюхой. Блядь, мне хочется быть для него кем угодно. Сент может называть меня как угодно, лишь бы позволял мне кончать. Мне даже нравится, что он не позволяет мне этого. Это делает всё гораздо более захватывающим и запутанным.
— Ты так говоришь, будто это плохо, — улыбается Сент, возвращая мне мои же собственные слова.
Я укрываюсь одеялом, натягивая его до шеи, внезапно стесняясь того, что я всё ещё голая, а он полностью одет.