Перевод: они не думают, что она целка, и хотят убедиться, что Эш осознает, что с ней произойдёт, когда у неё не пойдёт кровь.
Я блокирую экран и кладу мобилу обратно на тумбочку, а затем сажусь рядом с ней. Эш закрыла глаза, её дыхание выровнялось, а тело расслабилось. Она отключилась.
— Просыпайся, милая.
Включаю вибратор и засовываю его между её раздвинутых ног. Она такая мокрая, что теперь он легко скользит, и мне нравится, как Эш вскрикивает, когда открывает глаза. Её бёдра тут же начинают извиваться изо всех сил, но я привязал её очень крепко.
Эш выгибает шею и делает глубокий вдох, прежде чем крик проносится по комнате.
У нас впереди долгая ночь.
ЭШТИН
Сегодня я чувствую себя хуже, чем вчера, когда проснулась с похмелья. Моё тело как грёбаное желе. Меня трясёт после всех тех раз, когда Сент заставил меня кончить вчера, а потом ещё раз прошлой ночью. Я была настолько беспомощна, что мы обедали и ужинали в моей постели.
Проснувшись сегодня утром, я была разочарована и в то же время обрадована тем, что осталась одна. Приняла душ и оделась. Я не стала ни причёсываться, ни краситься. Натянула хлопковые шорты и майку и решила, что и так сойдёт. Мне удалось закончить занятия в Баррингтоне. К счастью, сегодня у меня только три урока. Я чувствую себя как зомби. Всё, чего мне хочется, — это пойти домой и отрубиться на хрен.
Кто бы мог подумать, что так часто кончать будет так утомительно?
Я сижу в кабинете маминого психотерапевта, уставившись в никуда, когда чья-то рука касается моей, заставляя меня подпрыгнуть.
— Что? — спрашиваю я.
— Она задала тебе вопрос, — рычит на меня мама.
— Что? — смотрю на терапевта, которая сегодня выглядит более раздражённой, чем обычно.
— Церемония принесения клятвы состоится через три недели. Как ты к этому относишься?
Я пожимаю плечами.
— Не уверена, что это имеет значение. Это произойдёт, несмотря ни на что.
Психотерапевт поджимает губы, услышав мой ответ.
— А что будет потом?
— Когда я перестану быть девственницей? — приподнимаю бровь я.
Они заставляют меня донести на себя. Это только для того, чтобы избавить их от позора, и я не стану этого делать. Если у меня не пойдёт кровь, я, по крайней мере, хочу, чтобы они знали, каково это — стыдиться. Они позволяют трахать меня на глазах у толпы, так что с таким же успехом могут испытывать испанский стыд12.
Я слышала, что в прошлом женщины занимались сексом и намеренно нарушали правила. Они хотят любой другой жизни, кроме этой, и это их выход. Но это работает только в том случае, если вы отданы брату Пик. Избранная, выбранная для церемонии клятвы, не обязана быть непорочной для своего Лорда. Именно поэтому их окунают в бассейн, чтобы очистить от прошлых сексуальных партнёров.
— Я думаю... — замолкает она, нахмурившись. — Тебе двадцать один, Эштин. Ты гуляешь, веселишься, напиваешься. Я думаю, что, возможно, ты испытала больше, чем осознаешь.
— Может, тебя изнасиловали, — добавляет моя мама, кивая сама себе.
Я провожу рукой по лицу.
— Мам...
— Такое случалось, Эштин. Женщины гуляют, напиваются, а на следующий день просыпаются и не помнят, что произошло.
Знаю. Я так делала. И, очевидно, пыталась отсосать у Сента в ту ночь, когда он отвёз меня домой с вечеринки у костра. Верю ли я ему? Безусловно. Я бы давным-давно позволила ему трахнуть меня, если бы не Лорды и их дебильные правила.
— Мужчины пользуются девушками в подобных ситуациях. Может, нам стоит вызвать врача. Пусть он осмотрит тебя, — предлагает мама.
Нельзя проверить девственность. Я уже гуглила, чтобы убедиться в этом. Никак нельзя это определить.
— У вас обоих была кровь в первый раз? — спрашиваю я.
— Конечно, — фыркает мама.
Иначе она не была бы моей матерью. Мой отец выкинул бы её, и семья мамы стала бы избегать её. Тогда отец женился бы на другой женщине, и меня бы не существовало. Брат Пик не обязан жениться на своей избранной, но мой отец в конце концов женился на моей матери.
А вот психотерапевт… я не знаю ни её прошлого, ни личной жизни. Понимаю, что это не моё дело, но если она хочет перейти на личности, то давайте перейдём на личности.
— Этот разговор не о нас, — отказывается она отвечать на мой вопрос.
Я встаю, и моя мама тоже.
— Эш...
— Я ухожу, мам. Иду домой. Я устала, а вы не можете сказать мне ничего такого, чего бы я уже не знала. — С этими словами я выхожу из её кабинета и захожу в лифт. Спускаюсь на первый этаж и направляюсь к своей машине.
Когда я проснулась утром, то увидела, что мама написала мне вчера, что заберёт меня. Я сказала, что встречу её здесь, потому что задержусь в Баррингтоне, чтобы провести кое-какие исследования, и у меня не будет времени поехать к себе. Это была ложь. Я не собиралась снова торчать с ней в машине после очередного сеанса.