Они тоже на адреналине. Неудивительно. Парень сказал, что у меня есть около двадцати минут. До чего? Я отключусь? Меня убьют?
Меня хреначат сзади, и я врезаюсь в парня, которого только что ударил по морде. Он хватает меня, разворачивает и пихает на другого.
Я стискиваю зубы, начиная злиться. Моё терпение на исходе. Делаю шаг в сторону, увеличивая дистанцию между нами, мне нужна секунда, чтобы подумать. Я наклоняюсь и расстёгиваю ремень. Они разрешили мне не снимать его. Я сжимаю ремень двумя руками и прыгаю на ближайшего ко мне парня, обхватываю его сзади за шею и тяну на себя.
Он теряет равновесие из-за того, что я душу его, и откидывает меня назад. Мы спотыкаемся, и он падает на меня сверху. Я обхватываю его живот ногами и сжимаю изо всех сил, сцепляя лодыжки вместе, а ремень затягиваю у него на шее.
Я держусь изо всех сил, пока парень пытается бороться со мной, перекатываясь из стороны в сторону и хватая меня за руки. Впивается в меня ногтями, разрывая кожу, но я не обращаю на это внимания.
Второй наклоняется и пытается оттащить мужчину, которого я держу, но у него ничего не получается. Лежащий на мне человек, становится всё тяжелее и мягче. Его тело проигрывает борьбу с удушьем, и он начинает задыхаться. Чувак похлопывает меня по руке, вместо того чтобы впиться в неё ногтями, и я фыркаю. Это не тот сценарий, при котором можно просто взять и уйти. Это ситуация «либо ты, либо тебя», и сегодня точно не день моей смерти.
Стоящий надо мной парень, хватает меня за ботинки и тащит вместе с умирающим по полу. Но я отказываюсь отпускать дохлика. И я уже слишком близко.
Когда лежащий на мне мужчина, наконец, обмякает, я жду ещё секунду, а затем отпускаю его. Потом отталкиваю от себя его труп.
Я встаю на ноги и немного покачиваюсь. Адреналин покидает меня. Возбуждение спадает.
Мужчина напротив замечает это и ухмыляется. Он не использовал всё своё оружие, сражаясь с нами. Мне придётся исчерпать все резервы. Словно в подтверждение, парень убегает от меня, и я хмурюсь. Он взбегает по лестнице на платформу, запрыгивает на перекладину, к которой были привязаны мои руки, и перемахивает через неё своим огромным телом, делая вокруг неё сальто.
Что за поебень? Он что, гимнаст? Акробат? Где они его нашли? В чёртовом цирке?
Он приземляется на платформу и, ухмыляясь, поворачивается ко мне. Чувак поднимает руки и жестом подзывает меня к себе. В любое другое время я бы заставил его подойти ко мне, но у меня нет ни одной лишней секунды. Всё, что ему нужно сделать, — это заставить меня бегать по кругу, пока я не рухну, а затем несколько раз ударить меня, чтобы победить.
Я не стану облегчать ему задачу.
Вместо этого делаю глубокий вдох и бегу за ним. Я перепрыгиваю через три ступеньки, взбираясь на платформу. Он удивлённо выпрямляется во весь рост. И я, воспользовавшись возможностью, тоже прыгаю, хватаясь за металлический прут, вокруг которого он только что крутился. Потом поднимаю колени и бью его ногой прямо в грудь, сталкивая с заднего края платформы.
Сбив парня, я приземляюсь на ноги и подбираю цепь и наручники, которые лежат там, где меня освободили. Затем спрыгиваю вниз, пока акробатик перекатывается, чтобы встать на четвереньки. Я возвышаюсь над ним, поставив ноги по обе стороны от его спины, затем оборачиваю цепь вокруг его шеи и рывком поднимаю на ноги. Я тащу его обратно на платформу и продеваю конец цепи через оба наручника, туго натягивая и закрепляя его на шее.
Он судорожно пытается снять её. Я подпрыгиваю, перекидываю конец цепи через перекладину и хватаюсь за неё, развожу ноги и дёргаю за цепь, подвешивая за неё парня.
Моё зрение то затуманивается, то исчезает, как и раньше. Тело начинает меня подводить. Головная боль усиливается в десять раз. Я чувствую острую боль в боку, и не знаю, сломал ли я ребро или не могу дышать из-за моего носа.
Мужчина продолжает висеть на перекладине. Он мечется, борясь с цепью на шее, и я говорю себе, что не могу её отпустить. Ещё нет.
— Ещё... немного, — выдавливаю из себя я.
Я почти уверен, что у меня тризм3, потому что не могу открыть рот, и становится всё труднее дышать. Или, может быть, я скрежещу зубами. Не вижу разницы.
Я смотрю, как он опускает руки и раскачивается взад-вперёд. Мои потные ладони соскальзывают с цепи, не в силах больше держать, и я падаю на платформу. Мои ноги словно превратились в желе, поэтому я лежу, а рядом со мной опускается мужчина. Его открытые и пустые глаза смотрят на меня.
Я не могу пошевелиться, так как всё тяжелеет. Меня хватают чьи-то руки, оттаскивая от мужчины и уводя со сцены. Если их будет больше, я просто не выживу, потому что у меня ничего не останется.