— Хочешь, чтобы тебя выебали, сучка? — спрашивает он её.
Слюна вылетает у неё изо рта, когда женщина пытается высвободиться, но у неё ничего не выходит.
— Я здесь, чтобы исполнить это желание, — улыбается он ей. — В качестве наказания я выбрал смирительную рубашку. Слышал, что после длительного пребывания в ней это может быть довольно болезненно. В локтях скапливается кровь, что приводит к отёкам. Руки, конечно, онемеют от недостатка кровообращения. В зависимости от того, как долго я решу держать тебя в таком положении, ты можешь почувствовать скованность в костях и мышцах предплечий и плеч. Ты также рискуешь перегреться, если я прикажу увеличить температуру здесь.
Лорд похлопывает её по заплаканному лицу. Подняв глаза, он обращается к остальным в комнате.
— Я хочу, чтобы она прошла полное лечение. Не будьте с ней снисходительны.
Мой отец понимающе кивает.
— Сделайте ей тест на беременность. Если она залетела, прервите беременность, — приказывает Лорд. — И я хочу, чтобы в любом случае сделали гистерэктомию15.
Женщина всхлипывает сквозь кляп.
— Я буду навещать тебя, дорогая. Просто чтобы убедиться, что ты получаешь по заслугам.
Лорд выходит из комнаты и захлопывает дверь.
Отец смотрит на меня.
— Вы двое подготовьте её.
Один за другим они выходят из комнаты, оставляя нас с Кэштоном наедине.
Я иду в дальний конец комнаты, где стоят шкафы. Открывая верхний, беру то, что нам нужно, и кладу на стойку. Дверь открывается, и я оборачиваюсь, ожидая, что это Хайдин, но это Дэвин. Он катит тележку на колёсиках, посередине которой стоит металлическая чаша с горячими углями.
— Пожалуйста, сэр, — кивает Дэвин, отступает назад и выходит из комнаты.
Женщина кричит в кляп, пытаясь высвободиться, но это бесполезно. Никто не может избежать этого. Кэштон берёт жидкость для зажигалок и наливает в миску, размачивая угли. Затем достаёт из заднего кармана «Зиппо». Зажигалка хромированная, с чёрной пикой в центре, а внутри — череп с цифрой «666» в нижней части. Чиркнув зажигалкой, Кэш бросает её в чашу и разжигает огонь.
Нагрев не занимает много времени. Я беру клеймо «666» и держу над огнём, медленно поворачивая, чтобы все стороны нагрелись одинаково. Не хотелось бы делать это больше одного раза.
Когда клеймо разгорается красным, мы с Кэштоном подходим к ней.
— Куда ты хочешь его поставить? — спрашивает её Кэш.
Сопли, слюни и слёзы заливают её лицо, женщина кричит так громко, что начинает задыхаться из-за кляпа.
— Это только начало, — говорю я женщине, зная, что наши отцы превратят её жизнь в сущий ад.
Кэштон отстёгивает защёлку, прикреплённую к кляпу на затылке, из-за чего её подбородок задирается к потолку. Он хватает женщину за волосы и наклоняет голову вниз. Я прижимаю клеймо к её затылку. Комнату наполняет запах горящей плоти, а также звук шипящей кожи и сдавленный крик женщины.
ДВАДЦАТЬ
ЭШТИН
Я дрожу, глядя на обнажённую женщину в кресле. Она бьётся в конвульсиях, пока Кэштон держит её за волосы, а Сент клеймит ей затылок. Мои слезящиеся глаза расширяются, а сердце бешено колотится в груди. Как они могли так поступить с ней? Причинить боль невинной женщине только потому, что другой Лорд велел им это сделать?
Сент убирает клеймо. Кэштон отпускает голову женщины и её безудержно трясёт. Её налитые кровью глаза смотрят прямо на меня, как будто видит меня, и у меня по спине пробегает холодок.
Отталкиваюсь от стекла, отступая назад, и ударяюсь обо что-то... нет, о кого-то. Я напрягаюсь, и одна рука закрывает мне рот, а другая обхватывает мои руки, прижимая их к бокам.
— Ш-ш-ш, — шепчет мне на ухо чей-то голос, и я парализована, не в силах пошевелиться. С таким же успехом я могла бы быть в смирительной рубашке, как та женщина в соседней комнате. — Не издавай ни звука, малышка. Они тебя не видят, но могут услышать.
«Это Хайдин!»
Я моргаю, и слеза скатывается по моей щеке.
Хайдин убирает руку с моего рта, и я прерывисто вздыхаю. Потом оборачиваюсь, когда тот достаёт из кармана свой сотовый и смотрю, как он что-то печатает.
— Хай-дин? — шепчу я. Боже, надеюсь, он делает не то, о чём я думаю. Пожалуйста... нет.
Глаза Хайдина встречаются с моими, и он кладёт мобилу обратно в карман.
— Прости, Эш, — говорит он, и в его голосе нет ни капли раскаяния.
Сердце колотится в груди, когда я оглядываюсь через стекло и вижу, как Сент достаёт из кармана свой телефон. В горле у меня встаёт комок, не давая возможности сглотнуть. Сент отрывает ярко-зелёные глаза от экрана и смотрит прямо на меня, и у меня внутри всё сжимается.