Я снова слышу звук таймера и порыв холодного воздуха, после чего начинает литься вода. Как и говорил тот парень, в этот раз холоднее. Я почти замерзаю, и мне становится только хуже, потому что моя одежда уже промокла.
Меня неудержимо трясёт, я поднимаю голову, чтобы дать воде налиться до конца. Убедившись, что всё готово, я опускаю голову в воду, чтобы посмотреть, насколько далеко она поднимется на этот раз. Вода застилает мне глаза, вынуждая закрыть их вместе с губами, но я могу дышать через нос. Я выгибаю шею, раскрываю губы и делаю прерывистый вдох. Немного воды попадает мне в рот, и я давлюсь ею, прижимаясь всем телом к торчащей надо мной решётке.
Я считаю в уме, чтобы отвлечься, зная, что доведение себя до панической атаки не принесёт мне никакой пользы. Возможно, просто убьёт меня.
Как только дохожу до сорока пяти, воду убирают, и я возвращаю голову в исходное положение. Пытаюсь расслабиться и открываю глаза, быстро моргая, потому что вода покрывает лицо и ресницы. Она жжётся, и это заставляет меня думать, что это солёная вода. Она плотнее пресной, поэтому лучше удерживает человека. Ещё один тест.
Я замерзаю. Моё тело безудержно трясётся, а одежда словно уменьшилась в размерах. От солёной воды я чувствую, что она давит на меня, а дополнительный вес прижимает меня к бетонному полу. Не то чтобы я мог пошевелиться.
Горло горит так же, как и глаза, а в груди такая тяжесть, что дышать становится всё труднее. Зубы стучат так сильно, что это причиняет боль. Голова заваливается набок, и я моргаю, глядя на бетонную стену. Этот парень сказал, сколько раз так бывает? Три? Не знаю, смогу ли я пережить ещё одну такую хрень. Я бы не сказал, что мне уже страшно, просто хочется спать. Это из-за дерьма, которое они мне дали? Или из-за холодной воды?
Вот что делает с тобой переохлаждение. Сердцебиение замедляется, тело немеет.
— Не теряй сознание. — Снова слышу этот голос.
Я моргаю, глаза слипаются, и пытаюсь заговорить, но не уверен, что у меня что-то выходит.
— Через минуту у тебя будет другая волна, — продолжает парень. — Она поднимется ещё выше. Ты вообще не сможешь дышать. Так что сделай несколько глубоких вдохов и приготовься.
— Почему... — Я облизываю онемевшие губы. — Ты мне помогаешь?
— Скажем так, однажды мне может понадобиться услуга.
Я поворачиваю голову, чтобы ещё раз посмотреть сквозь решётку, и от его слов мне хочется рассмеяться. Или я начинаю бредить.
— Пять секунд, — предупреждает парень.
Я моргаю. Мои веки наливаются тяжестью.
— Две секунды.
Я прерывисто вздыхаю, и в ушах раздаётся громкий звук. Подсознание отмечает опасность, но не знаю, от чего. Затем порыв холодного воздуха ударяет по моей мокрой одежде, прежде чем я успеваю её почувствовать. Вода. На этот раз она прибывает быстрее. К тому же она стала холоднее. Пронизывающе ледяной.
Делаю глубокий вдох, и вода полностью закрывает моё лицо. Не могу пошевелиться. Вода слишком тяжёлая, а я слишком слаб. Мне так холодно, что сначала кажется, будто я горю, а потом наступает озноб.
Не могу поднять голову, открываю глаза, они горят, но я вижу решётку. Я так близок к жизни, но ещё ближе к смерти. Как будто мне пять лет, и я снова в ванне, а на моей груди удерживающие меня мамины руки. Я брыкался и сопротивлялся изо всех сил, но был слишком слаб, чтобы дать ей отпор.
Мама кричала на меня, но я не мог разобрать, что она говорила. Только видел, как шевелились её губы, и слёзы капали в воду, в которой я тонул. Мой отец услышал шум, оттолкнул её в сторону и вытащил меня. Я больше никогда её не видел и не спрашивал, почему. Она не хотела меня, а мой отец не хотел терять своего единственного сына. Не потому, что он любил меня, а потому, что у отца не было никого, кто мог бы занять его место, как только Лорды решат, что ему нужно передать «Бойню» своему ребёнку.
Только поэтому я до сих пор жив. Горло жжёт, я медленно моргаю, глядя, как вода выплёскивается через края ямы, в которой я заперт.
Я закрываю глаза и выгибаю шею, нуждаясь в дыхании. Тело борется с замкнутым пространством, прижимаясь к прутьям. Я мечусь взад-вперёд, надеясь выплеснуть немного воды, чтобы можно было дышать, но мне кажется, что она продолжает прибывать.
Не в силах больше этого выносить, я разжимаю губы и пытаюсь вдохнуть, глотая воду. В груди взрывается боль. Это заставляет меня непроизвольно дёргаться. От паники снова попытаюсь вздохнуть и глотаю ещё больше солёной на вкус воды. Из-за резких движений, которые моё тело совершает само по себе, я почти уверен, что у меня начались судороги.