Мужчина в маске Лорда снова включает его — на этот раз сильнее — и тело мужчины содрогается. Я бью кулаками по стеклу.
— Остановись. Прекрати. Ты убьёшь его.
Человек в маске Лорда смеётся, и я знаю, что он меня слышит. Хайдин сказал, что они могут меня слышать, но не видеть, когда нашёл меня здесь.
— Откуда ты можешь знать, что этот человек не заслуживает наказания? — спрашивает она, напоминая, что я не одна.
Я не отвечаю ей. Лорды никогда не задают вопросов. Они решают, что ты не заслуживаешь того, что они тебе дают, и забирают это.
Лорд хлопает повешенного по спине, и тот начинает вращаться в цепях. Я вижу, что на его спине тоже есть белые липкие подушечки, но это ещё не всё. На его загорелой коже есть красные отметины. Его выпороли.
— Зачем? — снова поворачиваюсь к ней лицом и требую ответа. — Почему ты заставляешь меня смотреть на это? Зачем ты вообще хотела меня видеть?
Терапевт мягко улыбается.
— Это напоминание, Эштин, от братьев Пик. — Она имеет в виду отцов. — Что ты здесь гостья, и будет лучше помнить об этом.
Я смотрю на стекло, и парень в маске Лорда убирает белые повязки, а мужчина без рубашки висит на наручниках, прикреплённых к цепям.
— До следующего сеанса, — заявляет он, прежде чем подойти к двери. Выключает свет, погружая комнату в темноту, и выходит.
Я возвращаюсь в комнату Сента, раздеваюсь и забираюсь в постель, поскуливая от боли, которую причиняет клеймо. Последняя обезболивающая таблетка, которую дал мне Сент, официально закончила своё действие. А может, это из-за того, что я только что увидела. Неприятно осознавать, что этот человек всё ещё висит в темноте, вероятно, напуганный.
Как долго они будут играть с ним, прежде чем убьют?
Это заставляет меня думать о моём брате. О том, что он видел или должен был делать с людьми здесь. Поэтому он сбежал? Его действительно подставили Лорды? Или он реально сделал то, в чём его обвинили?
Я не говорю, что Сент, Хайдин или Кэштон невиновны. Я видела, что они здесь вытворяют, и это ужасно. Но у них нет выбора, верно?
Их отцы хотели передать мне сегодня сообщение. Которое я не могу проигнорировать. Ясно. Я в безопасности только благодаря Сенту, Хайдину и Кэштону. Они думают, что у меня что-то есть со всеми тремя. А разве нет? Я люблю их всех троих, но по-разному.
Звук открывающейся двери заставляет меня сесть. Я вздрагиваю от резкого движения, повязка натягивается по краям моего клейма.
— Эй, ты в порядке?
Поднимаю глаза и вижу, что это Сент. Я на взводе. Боюсь, что его отец придёт и заберёт меня на очередной «сеанс».
— Где ты был? — спрашиваю я, и слёзы начинают щипать глаза.
— В доме Лордов. У нас была встреча сегодня утром. — Сент садится рядом со мной. — Прости, ты крепко спала. Я не хотел тебя будить.
— Всё в порядке, — отмахиваюсь от него. Какая-то часть меня подумала, что Сент висит в подвале. Мужчина показался мне знакомым, хотя я и не могла разглядеть его лица, а разум любит подшучивать над тобой.
— Держи.
Сент встаёт и подходит к тумбочке. Открыв верхний ящик, он достаёт таблетки и открывает крышку.
— Прими одну из них и отдохни немного.
Я жадно поглощаю их, когда он предлагает мне бутылку воды, которая стоит на моей тележке с завтраком. Надеюсь, от этого я отключусь.
— Хорошая девочка. — Сент наклоняется и нежно целует меня в лоб. — Я собираюсь быстро принять душ.
— Тогда ты ляжешь со мной? — спрашиваю я, нуждаясь в нём прямо сейчас. Даже после всего, что он со мной сделал, я чувствую себя в безопасности рядом с ним.
— Конечно, — заверяет Сент меня.
Я ложусь и прижимаюсь к его подушке, когда звонит его телефон.
— Привет, чувак... да, я пытался дозвониться до него дважды. Он мне ещё не перезвонил... да, наверное.
— Что случилось? — спрашиваю я.
Сент кладёт телефон на прикроватную тумбочку и смотрит на меня, одновременно стягивая рубашку через голову, обнажая свой рельефный пресс.
— Это был Кэштон. Он хотел узнать, есть ли новости от Хайдина.
Я зеваю.
— Почему?
— Он был единственным, кто пропустил встречу сегодня утром. — С этими словами он поворачивается и идёт в ванную.
Я снова зеваю и закрываю глаза. Но они распахиваются в тот момент, когда его слова доходят до моего сознания. Я сажусь, сердце бешено колотится, когда слышу, как он начинает принимать душ. Неужели в комнате висит Хайдин? Конечно, нет? Зачем им пытать Хайдина? Почему его отец допустил это?