— Привет, милая.
Я хватаю футболку сзади и срываю её как раз в тот момент, когда дверь моей спальни открывается.
— Какого хрена?
Я поворачиваюсь и вижу отца.
— Ты мог бы сначала постучать.
Бросаю футболку на пол. Что, если бы я был глубоко внутри Эштин? Я вообще не люблю, когда отец видит её, тем более обнажённой.
Он смотрит на меня, потом на Эш, спящую в моей кровати.
— У неё сегодня был сеанс.
Я хмурюсь.
— И?
— Она расстроилась, и ей понадобилось лекарство.
— Что? — огрызаюсь я, делая шаг к нему. — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду под лекарствами?
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Эштин лежит на животе, отвернув от меня голову и укрывшись одеялом. Я откидываю одеяло и кладу руки на обнажённую спину.
— Эштин?
Я трясу её, но ничего не получаю.
— Эш, милая? Проснись.
Я переворачиваю Эш на спину, и её тело остаётся безвольным. Потом натягиваю одеяло на неё до шеи, и голова поворачивается в сторону. Я сжимаю её холодную щёку, прежде чем открываю ей глаза. Они расширены.
— Что за хрень ты ей дал? — ору я, встаю и поворачиваюсь лицом к отцу, но она уже тоже там. Клянусь, мой отец трахает эту бабу, и это единственная причина, по которой он держит её рядом с «Бойней».
— Это было просто снотворное, — отвечает женщина.
— Я чертовски сомневаюсь в этом, — выдавливаю я и смотрю на своего отца. — У нас был уговор.
— Сынок...
Женщина поднимает руку, чтобы остановить его, и подходит ко мне.
— С ней всё в порядке, Сент. Просто хорошо выспится. Мы поговорили о её матери, и Эш очень расстроилась. Я нашла её безутешной. Она охотно взяла лекарства с собой на ужин и отправилась спать. С тех пор она здесь одна.
— Убирайся на хрен из моей комнаты, — указываю на дверь на случай, если она не поймёт, что я говорю.
— Сент...
— Я сказал, убирайся на хрен! — кричу ей в лицо, сердце колотится в груди. Кем, чёрт возьми, она себя возомнила? И какого хрена Эштин согласилась что-то взять? Без меня? Как долго она в отключке? И кто знает, кто, блядь, входил и выходил из моей комнаты?
Свирепо пялюсь на эту сучку, она вздёргивает подбородок и, фыркнув, разворачивается и выходит из моей комнаты. Мой отец следует за ней. Я захлопываю дверь и запираю её за ними. Затем заканчиваю раздеваться и забираюсь к Эш в постель. Притянув девушку к себе, я убираю тёмные волосы с её лица. Глаза опухли, как будто она плакала, а нос покраснел.
Я не верю. Её мать? То есть да, Эш была расстроена тем, что мать убили. Но они не были особенно близки. С той ночи она даже не упоминала о своей матери.
Потянувшись, я беру с тумбочки мобильник и открываю групповой чат с парнями.
Я: Кто-нибудь видел Эштин, пока меня не было?
Кэштон: Не-а. Я всё ещё с Мелони.
Хайдин: Меня не было в «Бойне» весь день.
Вздохнув, я кладу телефон обратно на тумбочку и ложусь рядом с ней. Нежно глажу её мягкие волосы и целую холодную щёку. Я устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза, собираясь тоже немного поспать.
ТРИДЦАТЬ
ЭШТИН
Я недолго пробыла в ловушке «Бойни», но уже впала в депрессию, и, кажется, Сент это понимает. Он был очень мил. Старается занять меня и отвлечь от мыслей о моей умершей матери, потому что думает, что именно поэтому я была так расстроена на прошлой неделе, когда он пришёл домой и обнаружил меня в отключке. Это было очень далеко от истины.
Я постоянно в панике. Сент узнает, что я беременна и что скрываю это от него. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я просто выжидаю, пытаясь найти решение, которое спасло бы меня и ребёнка. Сент считает, что трах со мной — это отвлекающий манёвр, и в каком-то смысле так оно и есть. Мне не нужно думать, когда отдаю ему своё тело. Но я измотана, морально и физически истощена.
Меня тошнит от того, что я держу это от него в секрете. Или, думаю, это может быть из-за беременности. В любом случае, становится всё хуже.
Почти три часа ночи, и я обнаруживаю, что бесцельно брожу по главному зданию «Бойни». Я не могу уснуть. Мой разум бежит со скоростью сто миль в час, пытаясь понять, что ждёт меня в будущем. Раньше я думала, что у меня его нет, и теперь понимаю, что это правда.
Прошлой ночью я расспрашивала его, когда смогу уехать отсюда. Или просто жить нормальной жизнью. Сент ответил, что мне придётся прятаться здесь, пока отец не вернётся и всё не уляжется. Я сказала, что это чушь собачья. Он просто говорит мне то, что, по его мнению, мне хочется услышать. Те, кого сюда отправляют, не сбегают. За последний месяц я увидела здесь больше зла, чем могла предположить. Я всегда считала Лордов больными, но то, что творят отцы Пик, просто отвратительно. Я бы хотела, чтобы мы с Сентом сбежали, создали семью и жили долго и счастливо. Но, как однажды сказала мне мама, Лорды не любят женщин в своей жизни. Время, проведённое здесь, доказало, что она была права.