— Тетя Беатрис! — воскликнула Даниэль. — Ну как вы могли!
— Он живет в моей комнате! — выпалила Беатрис. — В моей комнате!!!
Наступила короткая напряженная пауза. Потом я мягко сказал:
— Если вы расскажете нам, что именно вы сказали Анри Нантерру, тогда я не пойду в то место... ну, которое вы назвали.
— Вы должны нам это сказать! — решительно произнесла принцесса. Беатрис, если по вашей милости с Китом что-то случится, я никогда больше не буду принимать вас ни в этом доме, ни в замке!
Эта ужасная угроза буквально раздавила Беатрис.
— Более того, — веско добавил Литси, — мне вы не сестра и не тетушка. Я к вам никаких семейных чувств не испытываю. Вы сообщили этому человеку сведения, из-за которых я мог погибнуть. Если вы устроили то же самое Киту — а похоже, что это так и есть, — и если Нантерру удастся его убить, вы будете виновны в сотрудничестве с убийцей и я сообщу об этом в полицию.
Беатрис сломалась. Все это было куда серьезнее, чем она полагала. Угроза Литси сулила ей судебное преследование, а для нее это было совершенно немыслимо.
— Я сказала Анри, куда он ставит машину, когда бывает здесь, — сказала она Литси, несколько надувшись. — А сегодня вечером я ему сообщила, что завтра он в последний раз поедет за Даниэль вечером... и что он выходит из дому около половины второго ночи. Анри сказал, что это замечательно... но потом он заговорил об этом происшествии в Брэдбери... и об убитых лошадях... и начал орать... и я поняла... поняла, как он воспользовался моим доверием...
Она скривилась, словно собираясь снова заплакать, но, видимо, поняла, что никто ее утешать не собирается, а потому быстренько осушка слезы и обвела нас взглядом, ища сочувствия.
Литси был исполнен тихого торжества. Я и сам ощущал примерно то же.
Однако принцесса была шокирована.
— Эти темные гаражи! — воскликнула она. — Кит, не ходите туда!
— Конечно, не пойду, — заверил я ее. — Оставлю машину где-нибудь в другом месте.
Это простое решение ее успокоило. Даниэль угрюмо взглянула на меня, зная, что я этого не сделаю. Я ей подмигнул. Она почти рассмеялась.
— Нет, ну как ты можешь? — воскликнула она. — Как ты можешь шутить?
Только не говори «легко», пожалуйста!
Принцесса и Беатрис ничего не поняли, но не обратили особого внимания.
— Вы уверены, что больше не сможете связаться с Нантерром? — спросил я у Беатрис.
— Уверена, — неуверенно ответила она и нервно взглянула на Литси.
— Но... но...
— Что «но», Беатрис?
— Он собирается позвонить сюда сегодня вечером. Он хотел, чтобы я рассказала Ролану о происшествии с вами и о том, что Коля он тоже убил, и будет звонить, чтобы узнать, не согласится ли Ролан подписать контракт, а если нет... — Она заерзала на диване. — Я не хочу, чтобы он изуродовал Даниэль! Это невозможно!
Глаза ее остановились на забытом ею коктейле. Она протянула к нему руку с алым маникюром, увешанную кольцами, словно путник, заблудившийся в пустыне, которому протягивают стакан воды. Принцесса была просто не в силах смотреть на свою золовку. Она встала и направилась к двери, сделав мне знак следовать за ней.
Она проводила меня в столовую, где уже накрыли к обеду, и попросила затворить дверь. Я повиновался.
— Ничего ведь не изменилось от того, что нам сказала Беатрис? озабоченно спросила принцесса.
— Нет, — сказал я. Слава богу, что она не слышала!
— Так дальше продолжаться не может. Мы не можем рисковать лицом Даниэль. И вы не можете так рисковать...
Дилемма была ужасной. Нантерр на это и рассчитывал.
— Да, я не могу так рисковать, — согласился я. — Но дайте мне время до вторника. И сделайте так, чтобы месье до тех пор не узнал об угрозах.
У нас есть план. Мы уже нашли средство, но надо что-то посильнее. Мы избавимся от Нантерра, — пообещал я, — дайте нам только время!
— Вы с Литси?
— Да.
— Это Литси упал с галереи, — сказала она, ожидая подтверждения.
Я кивнул и рассказал ей о коварном послании, но умолчал, что посланца удалось найти.
— Великий боже! Надо сообщить в полицию.
— Подождите до вторника! — взмолился я. — Во вторник мы заявим в полицию, если в этом еще будет нужда.
Она довольно легко согласилась, потому что полицейское расследование неизбежно повлечет за собой огласку. А я понадеялся, что нам не придется отдать Джона-Смита-Арнольда-Винсента-Ходжса на расправу его супруге.