— На кленовой щепе, — со знанием дела заявила она и потянулась за следующим куском. — А виноград откуда? Неужели из Бъорка привезли?
Устроитель боев хмыкнул, водянистые глазки толстяка прищурились от удовольствия. — Все, что ты видишь на столе, выращено в Бойне, — отдышливо пропыхтел он, окидывая стол хозяйским жестом пухлой ладони. — Яблоки, персики и виноград из моих теплиц. Мясо выращено на моих фермах. Птицы из моего птичника…
— Неплохо, — кивнула Элеум и с громким хлюпаньем втянула в рот следующую полоску остро пахнущего дымом, розоватого мяса. — Даже круто, особенно, если учитывать россказни караванщиков, что лет тридцать назад здесь не было ничего, кроме горы мусора. Могу лишь поаплодировать твоей настойчивости и таланту.
— Оставь. — Самодовольно отмахнулся Финк и покосился в сторону лениво перебирающего виноград Мрака. — Лесть тебе не к лицу. К тому же, мы здесь не особенно верим в слова. Это вольный город, Дохлая, а значит, здесь нет ни порядка Железного легиона, ни законов банд. Здесь действуют лишь мои правила и мое слово. И ты меня немного разочаровала.
— Хм… — Склонив голову набок, наемница незаметно подмигнула сжавшейся на своем стуле Кити и потянулась за следующим лакомством. — И чем это, интересно?
— В городе появились микроядерные батареи. — Повернувшись в сторону лениво перетасовывающей фужеры с напитками Ликаны, толстяк требовательно протянул руку, дождался, пока девушка подаст ему высокий запотевший бокал с карминово-алой жидкостью, отпил из него пару глотков, утер тут же покрывшийся бисеринками жирного пота лоб, и только после этого продолжил. — Зэд снова открыл большую операционную. Его клинику сейчас осаждает целая толпа. А ведь, не далее, как неделю назад, он выклянчивал у меня хотя бы одну батарею на поддержание функционирования собственного… — устроитель боев усмехнулся, — организма. И требовал провести к его больнице отдельный кабель питания…
— Я не знала, что это запрещено. — Пожала плечами Элеум. — К тому же, зачем ссориться из-за такой мелочи? Или ты все же прогнулся под Железнолобых?
— Нет, но из-за Легиона у нас наблюдается некоторый… дефицит с энергией. Так что, все батареи скупаются магистратом, — допив вино, толстяк, пожевал губами, устало прикрыл глаза. — И только городской Совет решает, использовать их в теплицах, отдать в клинику или подключить к водяным насосам.
— То есть, ты, — усмехнулась наемница и, неуловимым движением схватив со стола румяное яблоко, впилась в него зубами.
— То есть, я. — Согласно кивнул устроитель боев. — И десять батарей — это далеко не мелочь. Особенно, если на них стоят маркировки Железного легиона.
— Десять… А… Ну, да… Точно десять… — Отложив в сторону надкусанное яблоко, Элеум изобразила в воздухе замысловатую фигуру. — Не беспокойся, сладенький. Повторю то же, что сказала Зэду. Проблем не будет.
— Все же я хотел бы услышать историю целиком. — Чуть вскинув брови, толстяк снова потянулся к бокалу.
— Скажем, так… — Губы Элеум изогнулись в заговорщической улыбке. — Это была… компенсация. За грубость и ксенофобию. А еще за потраченное здоровье.
— То есть, их хозяева мертвы… — Задумчиво протянул Финк и с нескрываемым ехидством покосился в сторону переставшего жевать и теперь буквально поедающего наемницу глазами Мрака. — А броня?
— Сладенький, я что, похожа на ту, кто может справиться с десятком паладинов? — Совершенно неискренне удивилась Ллойс. — Да я, как их костюмчики вижу, у меня со страху аж коленки подгибаются. Бедная девушка просто обнесла их каптерку. Устроила небольшой пожар. Сымитировала самопроизвольную детонацию парочки батареек. А остальные сперла. Вот и все. Железнолобые не будут их искать. У них и так проблем полно. Гамма излучение, изотопы тяжелых металлов, и все такое. Сам знаешь, как батареи детонируют. Взрыв, вроде бы, небольшой и уж точно не ядерный, зато дерьма столько выплескивает… Им теперь новый форпост строить.
— А ты полна талантов, девочка. — Хмыкнув, устроитель боев оторвал от курицы ножку и принялся лениво ее обсасывать. — А почему твоя подруга не ест?
Элеум рассеянно пошарила взглядом по столу, подхватила из стоявшей неподалеку вазы огромный персик, сунула его в руку Кити, — кушай, сладенькая, — проворковала она, — кушай и не обращай внимания на взрослые разговоры.
Испуганно моргнув, девушка посмотрела на покоящийся в ее ладони плод, поднесла его к губам, откусила маленький кусочек, на секунду застыла, а потом жадно впилась в мякоть зубами.
— Тебе надо больше баловать свою зверушку, острый язычок, — хохотнул толстяк. — Какая-то она у тебя… дикая. И забитая. Смотри, сбежит.