— Опусти ствол! Опусти, говорю!!!
— Слушай, — не торопясь, уронив под ноги обугленное, нестерпимо пахнущее пережаренным мясом и паленым волосом тело, наемница развернулась и уставилась на своего собеседника не предвещающим ничего хорошего взглядом. — А с чего ты взял, что нам не наплевать на эту метелку?
— Заткнись, заткнись, заткнись! — Отступив на шаг, длинный, худой как ручка от метлы, одетый в рабочий комбинезон из денима, парень, подтянув повыше полупустую, источающую густой запах бензина канистру и еще сильнее прижав ствол пистолета к виску Магды, отчаянно завертел головой. — И пекаль брось. Брось, я сказал! И ты тоже… Кивнул он подбородком в сторону медленно обходящего его со стороны грузовика Майло. И вы все…
Полный с трудом сдерживаемой паники взгляд бандита метнулся к четырем застывшим на пороге эллинга мужикам со знаками различия шерифов.
— А вы двое… — нервно махнув пистолетом в сторону растерянно выглядывающим из-за перевернутого обеденного стола Пиклсу и Болту, стайник облизал губы. — Грузовик заводите… Только без глупостей! А то я ей мозги вышибу!!
— Слушай, сладенький. — Небрежно покрутив пистолет на пальце, Элеум демонстративно развела руки в стороны. На кистях и предплечьях наемницы заплясали яркие огоньки. — Вот скажи? Ты глухой? Или Тупой? Грузовик без движка. Заводи, не заводи — все равно не поедет. А ты один остался. И живой ты только потому, что мне неохота фургон портить… Так что, отпусти эту престарелую калошу, и можешь топать, куда хочешь…
— Она дело говорит… — Проворчал, поудобнее перехватывая пулемет Майло. — Шел бы ты отсюда, парень…
— Он и его дружки водонапорную башню взорвали. И источник. — Проворчал, делая осторожный шажок вперед, один из шерифов. — Никуда он не пойдет.
— Заткнись, заткнись, заткнись!! — Истерично взвизгнул бандит, еще плотнее прижимая к себе бледную, как полотно, кухарку. — Я ничего не взрывал! Я — водила! Водила, понимаете!? Это мой первый рейд!! Сейчас Клив придет и все разрулит! Он где-то там! — Бросив бешеный взгляд налитых кровью и страхом глаз в сторону лабиринта стеллажей, рейдер заскулил.
— Ну да… — Сочувственно кивнула наемница. — Клив придет и разрулит. А ты у нас белый и пушистый. Даже зубки не подпилены… Значит, водила… — Медленно шагнув вбок, Элеум покатала огненный шар в руке. — Жил себе мальчик с фермы, репку сажал да овечек, пока никто не видел, потрахивал. А потом пришли злые рейдеры, дали ножик и сказали: «Вот твой папка, вот мамка, вот братики и сестрички… Выбирай — ты или они».
— Заткнись! — Затопал ногами бандит, брызжа слюной, глаза мужчины налились кровью. — Ничего ты не знаешь! Я сам к ним с ножом вышел! Поединка потребовал! Один на один! Завалил младшего братца Клива, что в их отряде за водилу был!! Меня спросили: могу ли я управлять фурой! А я умею! Я все, что угодно, умею! — Голос бандита сорвался. — Я семью спас!! Они ферму не тронули!! Я все могу! И огонь свой ведьмовской убери! Мне, один хрен, как сдохнуть, от огня или от пули, но, если бензин рванет, вам всем достанется!
— Ай-ай-ай. — Зло цокнув языком, наемница прищурила правый глаз и, подкинув в воздух пистолет, снова принялась вертеть его на пальце. — Прямо слезы на глаза наворачиваются…
— Слушай, ты, — неожиданно отвернувшись от бандита, наемница с громким хлопком раздавив шаровую молнию в кулаке, ткнула пальцем в одного из шерифов. — А ну, убери свой карамультук! Попортишь мой грузовик, оторву яйца, к хренам! И не посмотрю, что ты шериф! Не мешай! Не видишь — мы разговариваем?
Неуверенно оглянувшийся по сторонам страж порядка, дождался еле заметного кивка одного из шерифов — видимо начальника — и медленно опустил устрашающего калибра ружье.
— Слушай, сладенький. — Небрежно бросив пистолет под ноги, наемница принялась с хрустом разминать пальцы. — У меня был тяжелый день, я промокла, устала, мне больно, поэтому у меня руки так и чешутся плюнуть на все и просто повыдергивать тебе лапки. А потому, либо ты отпускаешь старую кошелку и сдаешься, либо я сжигаю тебя вместе с ней.