— Настоящее чудо. Эвенко подтвердит. Мы вместе изучали записи. Кто бы ее не сделал, это был истинный гений, он смог придать организму свойства поглощать любые, подчеркиваю, — с громким лязгом опустившись на пол, киборг воздел вверх добрый десяток механических рук, — любые наниты на белковой основе. Это божественно, это…
— Ты сможешь это повторить? — Перебил увлекшегося робота толстяк.
— Нет… — Тут же ответил кибер-врач. — Слишком сильная защита. Любая попытка сканирования, и хромосомы распадаются, перестраиваясь в почти неотличимую от человеческой структуру. Мимикрия… Не будь я… — Киборг осекся. — Если бы я был обычным человеком, то ничего бы не заметил. И это только первый уровень. Замороженные цепочки аутосом полностью разложились через два часа. Но даже если бы этого эффекта не существовало, я просто не понимаю, как это работает. Даже если пропустить ее через мясорубку, ничего не выйдет. Она чудесна и… бесполезна. Если бы у меня было больше людей, не тех спецов, что мы наковыряли по всему Северу, а настоящих биохимиков, и нормальная лаборатория… Возможно, лет через тридцать-сорок… Но сейчас, с нашими мощностями… — стальная маска вновь качнулась в отрицательном жесте.
— Значит, бесполезна… — Губы толстяка изогнулись в улыбке. — А ее девчонка?
— Там все просто… — Разочарованно отмахнулся стальной паук. — Гейша… Или гетера… Бракованная. Видимо, кто-то нарушил частоту линии…
— Гейша? — Заинтересованно вскинул брови Мрак.
— Проститутка, — брезгливо пояснил, задумчиво теребящий бороду Эвенко.
— Не совсем. — Поправив сбившийся воротник плаща, киборг просеменил к столу. — В Объединенном восточном каганате всегда несколько своеобразно относились к решениям ООН о генетических изменениях. Еще лет за сорок до первых глобальных столкновений там вывели особую линию геномодифицированных, способных…
— Трахаться, как никто другой… — Фыркнул Эвенко.
— Это — поверхностное суждение, — недовольно хлопнул диафрагмами глаз киборг. — Предельно незрелое и неграмотное. Хотя… Я тебя не сужу, Эвенко. Сколько тебе во время ядерной войны стукнуло — лет пятнадцать?
— Потом разберетесь, кто старше и на стенку выше писает, — поморщился Мрак. — Заканчивай, Зэд, не тяни за хвост крысу. И давай без всяких баек про то, как до Черных лет было здорово.
— Они эмпаты, Мрак. — Безжизненным голосом пошелестел механический паук. — В них на базовом уровне заложена способность перенимать часть черт характера партнера. Они его дополняют, поддерживают, вскрывают душевные гнойники, и секс, как таковой, является в этом процессе не самым первостепенным инструментом.
— Интересная игрушка… — Прищурился бородач. — Почему я о таких не слышал?
— Гейши не способны на агрессию. Любое проявление насилия травмирует их глубоко. Гейша будет защищаться, но даже мысль о силовом противостоянии — это серьезный стресс. А убить человека… В девяноста процентах случаев — серьезная депрессия. В оставшихся десяти — необратимые изменения психики. — Издав шипение, киборг опустил голову. — Потому их, почти всех, перебили. Еще при первой волне гонений на генетически измененных… То есть, лет за пять до глобального конфликта.
— Финк? — Повернулся к толстяку бородач.
— Возьмешь себе, когда все кончится, — лениво отмахнулся толстяк… — Главное, проследи, чтобы все прошло как надо… А насчет транспорта… Дашь им свою машину.
— Черт… — Покачал головой здоровяк.
— Дерьмо, — вздохнул Майло и, оторвав от лица здоровенный полевой бинокль, передал его Ллойс. — Мы в полном дерьме…
— Не буду спорить, сладенький. — Вооружившись предложенной телохранителем оптикой, Элеум принялась внимательно разглядывать раскинувшуюся перед ней картину. — Я бы, конечно, сказала:?задница? но твое определение тоже прекрасно подходит к ситуации, — ухмыльнувшись, наемница задорно поболтала ногами, свешенными с края крыши эллинга, и тяжело вздохнула. — Вот скажи, на хрена я сюда приперлась?
— Хочешь сбежать? — Удивился молодой человек.