Сан Джа отложил карандаш и нежно провел по выцветшим страницам потрепанной тетради пальцем. По большому счету, караванщику не нужны были ни гроссбухи, ни журналы перечня товаров. Все, что необходимо, он всегда предпочитал держать в голове. Остальное хранилось в файлах старенького планшета. Но приобретенная еще в молодости привычка делать записи осталась. Снова пригладив тонкий, казалось бы, готовый рассыпаться при неосторожном прикосновении бумажный лист, торговец вздохнул. Иногда ему казалось, что эти исписанные мелким почерком блокноты — все, что останется от него, когда он умрет. Впрочем, сейчас у него имелись на это достаточно веские основания. Этот сезон выдался откровенно неудачным. Сначала ему не удалось продать консервы в Паташьи, приехавший на ярмарку на день раньше него толстяк Брузо Хабба устроился прямо напротив его шатра и упорно сбивал цену до тех пор, пока продавать с таким трудом добытые у контрабандистов Сити консервированные овощи не стало никакого смысла. Потом караван наткнулся на разъезд Песчаных крыс. Если бы это были охотники объединившихся мелких кланов, можно было бы договориться. Но караванщику посчастливилось наткнуться на изгоев. Банду чудом выживших в степи порченных — мутантов, готовых перегрызть горло любому просто для того, чтобы посмотреть, как льется кровь. Рейдеры устроили засаду прямо у единственного на всю округу колодца. Знай Сан Джа об этом заранее, он бы урезал пайки. Приказал бы фильтровать мочу. Загнал бы водителей до полусмерти, угробил бы двигатели машин, но обошел бы источник девятой стороной. К сожалению, он не знал. Всезнание — прерогатива Распятого, а не усталого, глупого старика, ведущего через пустыню несколько готовых развалиться в любую минуту грузовиков. К тому же он… пожадничал. Не нанял лоцмана. А из охраны настоящей разведки, как ни старайся не получится. Стычка вышла жаркой. Крысы, неслыханное дело, раздобыли где-то настоящий ручной гранатомет, и из вошедших в оазис трех грузовиков вышел только один. Ему было жаль доставшегося рейдерам товара, но еще более жаль было людей. Как он будет смотреть в глаза их женам и детям? Что скажет? Как сможет объяснить, что бросил раненых и умирающих?
Недовольно цокнув языком, торговец устало прикрыл глаза. Сейчас, когда он из-за налета банды застрял здесь, в Бойне, на ярмарках вольных городов можно смело ставить крест. Вырученного серебра с трудом хватит на то, чтобы покрыть затраты и рассчитаться с долгами. Если вскрыть заложенную в днище фургона на черный день кубышку, то возможно, он сможет заплатить охране и семьям погибших. Немного меньше, чем обычно, но достаточно, чтобы не возникло обид. А вот купить новый товар до конца сезона… Тяжело вздохнув, торговец, аккуратно отложив в сторону карандаш, осторожно закрыл тетрадь, отодвинув ее на дальний конец стола, сложил руки на худом животе. Оставалось только одно. Нарушить обещание. Условия Финка были простыми. Не светить товар в Бойне. Но у торговца просто не было другого выхода. В конце концов, если речь идет о выживании, о старых договоренностях не может быть и речи. Если он разорится, то перед ним и его семьей встанет только один вопрос. Сколько он пройдет по пустоши без охраны, покуда не попадет под ножи крыс-каннибалов?
Сан Джа с улыбкой огладил письменный столик пальцами. Предложение человека без лица было щедрым. Очень щедрым. Полкило серебра за карабин. Три килограмма за каждую единицу крупного калибра. Сотня монет за обычные боеприпасы и триста пятьдесят — за каждый винтовочный патрон крупнее двенадцати миллиметров… Он готов был брать все. Человек без лица. Сан Джа решил назвать его именно так. Брокер. Король нищих. Как он узнал, что скромный, не слишком удачный караванщик имеет нужный товар? Кто он такой? Распятый сохрани, Сан Джа занимался торговлей почти пятьдесят лет с тех пор, как его уже достаточно взрослого выгнали с женской половины. Он, способный взвесить измерить и просчитать любого с полувзгляда даже не смог понять, с кем имеет дело. От закутанной в тяжелый плащ фигуры пахло кровью и смертью, пропущенный через голосовые фильтры голос незнакомца принадлежал скорее машине, чем человеку, но предложение хоть и воняло хуже, чем пролежавшая на солнце неделю косуля, было слишком заманчивым. Слишком… сладким. В конце концов, он уже один раз нарушил правило толстяка. Продал девчонке-омеге винтовку и пару карабинов. И ничего ведь не случилось? Или случилось? Караванщик нахмурился. А что, если мутантка, эта отрыжка песчаных демонов, была как-то связанна с Королем нищих? Или это подстава и провокация толстяка? Ослиное дерьмо…