— Все в порядке, девочки. — Неожиданно раздался в ее ухе голос коротышки. — Слышу вас четко и ясно.
— Приняла. — Чуть заметно кивнув, довольно оскалившись, Элеум, выкинув окурок за борт, расслабленно потянувшись всем телом, прикрыла глаза.
Кити недоуменно моргнула. Она ведь, четко слышала, как Ллойс сказала: «Приняла», но девушка готова была поклясться, что губы наемницы не шевелились…
— Это нейронный интерфейс. Говорить необязательно. Ты привыкнешь, принцесса. — Блестящие от скрытого веселья глаза Элеум неотрывно уставились на Кити. — А пока постарайся не думать так громко. Я действительно немного не выспалась.
Девушка кивнула. Она и сама хотела спать. А еще ее начало немного подташнивать.
— Это все из-за тряски, кисонька. Постарайся уснуть. — Снова раздался в ее голове голос Элеум. Сонных не укачивает. Как и пьяных.
Бросив короткий взгляд на неотрывно смотревшего на нее Эвенко, Кити придвинулась еще ближе к наемнице и прикрыла глаза. Да, Элеум права, это все от тряски. А бояться нечего — Ллойс рядом, а значит, с ними ничего не случится.
Лед не любил подземелья. И терпеть не мог говнюков. Впрочем, к данной категории, по меркам наемника относилось большинство встреченных им людей, да и нелюдей тоже. Но еще Лед был профессионалом. А одним из главных признаков профессионализма, по его мнению, были пластичная совесть и полное отсутствие брезгливости. Лениво почесав татуированное предплечье, громила бросил взгляд на часы, и раздраженно дернул щекой. Дерьмо. Брокер опаздывал. Сеанс связи должен был начаться три с половиной минуты назад, но висящая на стене коробка рации была мертва, как вытащенный на солнце грязевой выползень, невесть почему называемый в этих краях зобиком. Лед чуть заметно поморщился. Это было неправильно — он уже почти полгода работал на Брокера, и знал: король нищих не из тех, кто опаздывает. Кто вообще может опоздать. Переместив вес на правую ногу, громила прислонился к стене, вытащил из кармана сигарету, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и закашлялся от дерущего горло ментолового дыма. Дерьмо. Отвратная привычка, которую он получил еще в двенадцать, когда папаша, пусть земля ему ржавыми гвоздями, всучил ему в руки старую разболтанную охотничью двустволку и вышвырнул за порог. Да уж. Его папаша знал толк в жизни. Если честно, Лед не был уверен что вечно пьяный, почти каждый день мутузящий его до потери сознания, одноглазый, тощий мужик был его настоящим отцом, да это было и не важно, ведь именно вбитые ему в голову старым дегенератом ценности и древнее ружье определили всю его дальнейшую жизнь.
Сейчас, спустя двадцать лет, имея за плечами репутацию одного из лучших стрелков, и количество жертв, сравнимых с населением небольшого городка, громила почти жалел, что спустя год вернулся обратно и потратил на гребаного алкоголика целый магазин. Эмоции не должны мешать работе. Те, кто им поддается, обычно плохо заканчивают. А в его профессии нарваться на пулю или нож, это еще неплохо. Как говорил один из его знакомых, Слепой Пью — есть много вариантов. А уж кто-кто, а старый снайпер в этом толк знал. Была у мужика слабость — устроить объекту заказа поганую смерть… То, что именно была, Лед знал точно — рыбоглазый урод пропал лет шесть назад. Поговаривали, что связался с мутным заказом на какого-то мальчишку и исчез. Впрочем, это было неудивительно. Обычное дело. Стрелки редко умирают в постели…
Догоревшая до фильтра сигарета обожгла пальцы. Лед чертыхнулся. Семь минут. Слишком большая задержка. С раздражением отбросив окурок, наемник покосился в сторону выхода. Ладно. Они уже обговаривали такие моменты. Если его работодатель не выходит на связь в течение десяти минут после установленного времени, то встреча переносится. Три минуты… Вернее уже две с половиной. Хмыкнув, альбинос сплюнул под ноги и, почесав двухдневную щетину, не торопясь побрел к гермодвери. Необычно, конечно, но все когда-то случается в первый раз. В конце концов, главное, чтобы его наниматель не задерживал плату, а остальное… Лед усмехнулся… остальное не стоит и выеденного яйца.