— Ага. — Безучастно кивнул охранник. — Доедай, давай. Нам еще фуру чинить… И прошу тебя, сходи оденься. Смотреть больно…
— Никуда я не пойду. — Поправив на плечах простыню, в которую он был замотан, подросток обиженно выпятил губу. — Может, у меня ожоги. Может, я ходить не могу… Ай…
— Сходишь. Оденешься. И поможешь господину Максимусу с фургоном. — Отчеканила кухарка и, погрозив подростку половником, скрестила на груди руки. — И если я услышу хоть одно слово недовольства, то ударю тебя целым набором ложек.
— Мама… Ой…
— Я предупреждала. — Хмыкнула, критически оглядывая слегка погнувшуюся от удара поварешку Магда. — Ты мой сын, Пиклс, и я тебя люблю, каким бы ты ни был, но то, как ты поступил с госпожой Ллойс и ее подругой… Это низко, сынок. Хорошо еще, что господин Айоро оказался честным человеком и уничтожил планшет с записью.
— Да он совсем крышей поехал! Всегда другие записи у меня покупал, а от этой… — Еще раз потрогав синяк, Пиклс болезненно сморщился. — И вам наябедничал… Никогда больше к нему не пойду…
— Конечно не пойдешь, у тебя в костюмчике все карты памяти кончились… — Фыркнул Механик. — И камеры я, кстати, тоже все забрал.
— В Доброй книге… Ай… — Снова замолкнув, подросток болезненно сморщился и прижал руку к пострадавшему уху.
— Замолчи! И хватит приводить в пример библию Чистильщиков. Тем более, я уже сожгла эту дрянь…
— Мама! — Глаза подростка расширились от ужаса. — Ты сожгла Добрую книгу?!
— Это не Добрая книга, — покачала головой повариха и, тяжело вздохнув, села рядом с подростком. — Распятый учит нас любви и прощению. Мутанты не похожи на нас, но и им доступен Свет истины… Чистильщики же несут только разрушение…
— Неправда, — насупился Пиклс. — Святой человек на улице…
— Это не святой человек, это вообще не человек, а тварь проклятого. Именно из-за таких, как он, мы бежали из нашей деревни, — вздохнула кухарка и отвернувшись, поджала губы. — Я больше не хочу об этом говорить. Главное, что мне от тебя нужно — ты больше не будешь подглядывать за госпожой Ллойс и ее подругой. Ты вообще, больше ни за кем не будешь подглядывать… Понял?
— Понял. — Тяжело вздохнув, поджал губы подросток. — Только, если нельзя, кто теперь зараба… Ой!..
— Господь не оставит, — проворчала разглядывающая появившуюся на половнике очередную вмятину кухарка.
— Вот это дело. — Хмыкнул механик. — Теперь скажи, кто у тебя батарею-то отобрал?
— Шерифы, — вздохнул Пиклс. — Как увидели, так сразу и погнались. Думал через переулок уйти, а там… Сказали, что все ядерные батареи идут в пользу города. Но так как, я сбежать хотел, то компенсации мне не положено. — Мальчишка обреченно махнул рукой. — Ладно… Пойду — оденусь. — Кряхтя при каждом движении, подросток сполз со скамьи, и неловко переваливаясь с ноги на ногу, скрылся за стеллажами.
— Мне его даже немного жаль… — Отставив в сторону опустевшую тарелку, карлик вытащил из-за пазухи помятую самокрутку и щелкнув зажигалкой, выпустил в потолок неопрятный клуб остро пахнущего прелым табаком дыма. — На рынке купил. — Виновато пояснил он с осуждением смотрящей на него поварихе. — Это все из-за нервов. Ну, и Искра тоже… Вечно с таким смаком… Аж завидно.
— Ллойс страдает от зависимости. — Хмыкнула повариха. — И я крепко подозреваю, что зависимость у нее не только от табака.
— Великолепно. — Неожиданно хмыкнул охранник. И раздраженно хлопнув ложкой о стол, громко скрипнул зубами. — Я что, только один здесь за них волнуюсь?
— Доедай, Майло. Поможешь мне с фурой. Я в одиночку движок установить не смогу — тяжелый зараза. — Проворчал карлик и, посмотрев на кусающую губы Магду, скривил губы в понимающей ухмылке. — Я тоже за нее волнуюсь, парень. В конце концов, она моя лучшая подруга. Единственная подруга, если точно. — Нервно почесав шею, коротышка, глубоко затянувшись, с отвращением раздавил недокуренную сигарету в пепельнице. — И девчонку ее мне тоже жалко. Но пока что все, что мы можем для нее сделать — это чинить им фуру. И надеяться, что она выпутается. Что мы все выпутаемся.
— Аминь. — Неожиданно произнесла кухарка и широко перекрестилась.
— Вот здесь, думаю, в самый раз будет, — усмехнулся великан, и осторожно приподняв обмотанную одолженным ему Кити шарфом голову, аккуратно срезал когтем с колючего куста пару веточек. — Для обзора, — пояснил он никак не могущей отдышаться девушке. — Что, устала?