Но где же Зэд? Где это чертово ведро с болтами? Надо кого-нибудь позвать. Пусть принесут отвара ивовой коры. А может, лучше медшот? Чертова наноотрава точно купирует приступ. И, возможно, даже восстановит истерзанное избытком жирной пищи и других излишеств сердце… С другой стороны, даже намек на нанитов может… Но об этом нельзя даже в мыслях… Ну почему он отпустил охрану… Застонав, устроитель боев потянулся к стоящему на столе колокольчику… Еще чуть-чуть…
Дверь кабинета отворилась.
— Зэд… — На лице толстяка отразилось облегчение. — Ты вовремя… Чертова… Жара… Она меня… доконала…
— Извини. Задержался внизу. — Прошелестел киборг, мазнув по развалившемуся в кресле толстяку, ничего не выражающим взглядом глаз камер, громко лязгая, просеменил к окну. Переводил репликаторы в форсированный режим. Загружал биоматериал…
— Значит, время… пришло?.. — Со смесью страха и облегчения выдохнул толстяк и скривился от очередного приступа боли.
— Нет. Но твой организм не выдержит следующего переливания. — Совершенно по-человечески пожав плечами, киборг развернулся к устроителю боев. Глаза камеры Зэда налились внутренним желто-красным цветом, шторки диафрагм схлопнулись, превратив лицо врача в жутковатую стальную маску.
— Так или иначе, конструкт почти готов. Возможно, мы не получили всего, чего мы изначально хотели, но ждать нельзя. Даже если твоя затея с биорегенерационными баками выгорит…
— Понимаю… — Прохрипел устроитель боев. Лицо толстяка и без того бледно-желтое, стало похожим на круг молодого ноздреватого сыра.
— Один вопрос, — киборг, с громким щелчком соединив манипуляторы перед грудью, приподнялся над полом, сделав несколько шагов, завис над толстяком. — Оно этого стоит? А, Джебедайя? Все эти жертвы, вивисекции, исследования. Вся эта чертова мясорубка, которая нас ждет, и неизвестно, выберемся ли мы из нее… Оно этого стоит?
— Думаю… — Собрав последние силы, толстяк с трудом выдавил из себя улыбку. — Никогда не узнаешь, если не попробуешь, да, Зэд?
— Возможно, — кивнул киборг. — Тогда начнем? Прощай, Джебедайя. Ты был отличным хозяином, и, если что-то пойдет не так, я буду очень и очень расстроен. Не подведи меня.
— Ты никогда не называл меня хозяи… — Договорить устроитель боев не успел, неуловимым взгляду движением киборг, выпустив из манипулятора длинную иглу, воткнул ее в шею Финка. Раздался громкий сосущий и хлюпающий звук. Толстяк дернулся и захрипев, засучил ногами.
— Фарм. — Выдернув иглу из шеи толстяка, чуть слышно прошелестел Зэд в пространство и отвернулся от сползающего с кресла уже мертвого, но все еще упорно не осознающего это тела.
— Мы начинаем. Готовь носилки и начинай прогрев реактора. И предупреди вояк. Особенно Мрака. В ближайшие пару часов наверху могут быть небольшие перебои с энергией.
Секционный зал был небольшим. Скорее, даже меленьким. Безликая, отделанная кафелем комната с заменяющим одну стену металлизированным зеркалом, десятком вмонтированных в потолок ярких люминесцентных ламп, пара секционных столов, несколько стеллажей и полок, уставленных зловеще выглядящими инструментами, банками с реактивами и разнообразной посудой, пяток непонятного назначения приборов и сиротливо притулившийся умывальник.
— Если честно, я не слишком люблю работать с живым материалом, — проворчал Эвенко и, вытащив из-за голенища сапога распростертой на столе Элеум очередной нож, брезгливо отбросив его в угол комнаты, принялся возиться с застежками нагрудника наемницы. — Это варварство. Даже в университете, когда лягушек вскрывал, противно было. Но… — справившись, наконец, с креплениями, старик, довольно хмыкнув, аккуратно отложил его в сторону. — Иногда нужно переступить через принципы. Кстати, как я понял, ты довольно болезненно относишься к вопросу своей видовой принадлежности. Так вот, я тебя просвещу. Если верить данным, что из тебя получил Зэд, ты — искусственный организм, имеющий с человеком меньше общего, чем, например, обыкновенный таракан. Суррагат, подделка. Биоробот с подсаженной памятью… — Прищурившись, старик усмехнулся и, покачав головой, прищелкнул пальцами. Желтая бочка… Ха… Узнаю подчерк. Так и знал, что старик выжил. Такие, как он не дохнут…
Губы наемницы еле заметно дрогнули, в уголках рта запузырилась пена.
— Зря стараешься… — Покачал головой старик, и обернувшись к стене, со скрипом пододвинул поближе небольшой столик с лежащим на нем пластиковым боксом. — Чтобы говорить, нужна полноценная работа легких, а в твоем слeчае… лучше сосредоточиться на дыхании.