— Я не боюсь, — покачал головой подросток и коснулся ворота костюма. — Только мне не надо. Тут встроенная радиостанция, дешифровщик и пеленгатор.
— Красиво жить не запретишь, — вздохнул Майло. — Ладно… моя частота…
— Знаю, — отмахнулся Пиклс и зашагал к лестнице.
— Вот засранец. — Покачал головой телохранитель, и развернулся к Болту. — Представляешь, что будет, когда вырастет?
— Если вырастет. — Ухмыльнулся коротышка.
— А ты как? Здесь или тоже наверх?
— Позже подойду, — отмахнулся механик и вновь впился взглядом в мелькающие на экране планшета цифры. — Сейчас на самодиагностику поставлю и поднимусь.
— Ага. — Неопределенно кивнул Майло и, отвернувшись, нервно поскреб подбородок. — Черт… Даже побриться не успел.
Машину снова жестко тряхнуло. Пикап скрипел и раскачивался. Натужно ревя перегретым двигателем, машина, поднимая тучи пыли, неслась через степь. Чуть меньше трехсот километров птичьего полета. Более четырех сотен маршрута, петляющего между занесенных песком, пересохших русел ручьев, оврагов и покрытых тонкой, блестящей в свете восходящего солнца алым цветом, солевой коркой зыбей грязевых солончаков. Зеро большую часть ночи гнал, как сумасшедший, но было понятно — они не успевают.
— Вот дерьмо! — Раздался громкий щелчок раздвижной пластиковой шторки, и в открывшемся заднем окошке кабины показалось раздраженно-злобное лицо наемницы. — Не дрова везешь, сладкий!
Кити вздохнула. Погруженный в багажник пикапа чудесный мотоцикл занял почти все свободное пространство и настоявшая на том, чтобы занять место стрелка, наемница отправила девушку в кабину. Впрочем, в салоне машины тоже было тесно. Как не сутулился великан, меньше ему стать не удавалось. И сейчас скорчившаяся на краешке сидения Кити искренне сомневалась, что, когда они, в конце концов, остановятся, она сможет хотя бы разогнуться. О том, чтобы ходить, речи вообще не было.
— Я постараюсь! — Сверкнул стальными зубами гигант и еще больше втоптал педаль газа в пол.
— Так я и поверила. — Фыркнула Элеум и, с грохотом захлопнув заслонку, судя по звукам, вновь полезла в свое воронье гнездо. В следующую секунду машина влетела в очередную яму. Снаружи раздался громкий лязг и забористый мат.
— Черт… — Покачал головой Зеро и виновато пожал плечами. — Я ведь, действительно стараюсь…
— Я понимаю, — кивнула Кити, и потрогав кончиком языка прикушенную губу, вздохнула. — Она не на тебя злится.
— Я бы тоже злился, если бы глаз потерял. — Прогудел гигант, и неожиданно сбросив обороты, резко вывернул влево.
Мимо окон машины промелькнула наполовину занесенная песком и пылью глубокая щель небольшого оврага. Кити поежилась, она достаточно видела, как Ллойс ведет грузовик, чтобы понять — на такой скорости любая серьезная яма в земле, это, как минимум, поломка автомобиля, а как максимум… Про максимум думать не хотелось.
— Дело не в этом. Там что-то произошло… — Вздохнула девушка. — Внизу. У серокожих. Что-то плохое… Я не знаю, что именно, но она… — Осекшись на середине фразы, Кити устало потерла щеку, покрытую тонкой пленкой пробивающейся в салон, несмотря на плотно задраенные окна, дорожной пыли и покачала головой. — Это сложно объяснить. Раньше она была… как бы расколотая, понимаешь? Внутри расколотая. А сейчас… сейчас, это похоже на то, как будто две половинки одного целого снова вместе, и они… кипят.
— Кипят? — Бросив на девушку удивленный взгляд, великан снова склонился к рулю. — Что значит, кипят?
— Ну… — Кити задумалась. — Я когда в трактире работала… хозяин… иногда меня спирт разбавлять отправлял… Знал, что я не выпью и не украду… Так вот, когда воду в спирт льешь, бутылка нагревается. Вот и она сейчас так же…
— А ты-то, откуда знаешь? — Подозрительно покосившись на девушку, гигант снова придавил педаль газа и рывком бросил машину вперед. — Не про спирт, в смысле, а про то, что она чувствует.
— Это сложно… — тяжело вздохнула девушка. — Просто чувствую и все… Ты вот, например, боишься. Не за себя боишься, за кого-то другого. И тебе стыдно. Перед Ллойс. И передо мной почему-то. А еще ты гордишься. Потому что считаешь, что поступаешь правильно…
— Эй! — Брови гиганта сошлись к переносице. — Ты что, из Бъорковских видящих родом? Только они мысли читать могут.
— Нет… — Покачала головой девушка. — Я не читаю мысли… Просто вижу, когда кому-то хорошо или плохо… Это, как цвета, понимаешь, радуга в голове… — Девушка надолго замолчала. — Извини… — Прошептала она, наконец. — Я больше не буду на тебя смотреть… Только не злись…