Схватив меня за ноги, он притянул к себе, делая так, что я вмиг оказалась на его коленях. Руки жадно обхватили моё тело, поднимаясь по спине и хватаясь за волосы. От дикой боли я выгнула спину назад и закричала, а соленые слезы потекли по моим щекам горячими ручьями.
- Жук, руки убрал! – Рядом разразился басистый мужской голос, и чьи-то руки оттащили меня обратно, усаживая на сидение. Второй военный стоял рядом со своим напарником и раздраженно смотрел в его опешившие глаза. – Нам велели доставить их в целости и сохранности, а не насиловать всё, что движется. Дождись приезда.
- Слышь, Гром, а ты когда это командиром стал, да ещё и таким правильным? Я старше тебя по званию, захочу и буду развлекаться с каждой в этом салоне поочередно. – Сероглазый вновь схватил меня за руку, потянув к себе. – Чип, тормози, нам с девушкой нужно проветриться. Да, малышка?
Водитель микроавтобуса, не пререкаясь, остановился у обочины дороги. Двери салона раскрылись и, мускулистый мужчина, шлёпнув меня по бедру, потянул на улицу, где давно потемнело, а луна постепенно выплывала из-за деревьев. Я больше не могла держать себя в руках и залилась слезами, умоляя отпустить меня и ничего со мной не делать.
- Да угомонись, тебе понравится! – Лишь утешал он, дергая меня за руки, чтобы быстрее вытащить из автобуса. Прохладный вечерний ветер коснулся моих оголенных ног, забираясь под короткую кожаную юбку. Капроновые черные колготки были порваны ещё при первой попытке сбежать, а новые белые кеды испачканы пылью и поцарапаны об асфальт. Не уходя далеко вглубь посадки, мужчина повалил меня на землю, позволяя окружающим любоваться представлением, которое он уготовил. Тяжелое тело рухнуло сверху, блуждая руками по каждому дюйму моей кожи.
- Прошу, не делайте этого! – Вопила я, извиваясь под ним. Кулаки стучали по широкой груди, но толку от этого было мало, мои действия лишь дразнили его, вынуждая совершать резкие движения. Стоило ему коснуться моей юбки, как со стороны послышался знакомый мужской голос.
Обернувшись по сторонам, я увидела кареглазого военного, целящегося в голову моего насильника ружьем.
- Едё одно движение и пуля влетит прямо в твою тупую голову. Я найду, что сказать начальству, уж поверь, а пассажиры, думаю, сами будут не против избавиться от твоей тушки. – Он подошел к нам вплотную и коснулся головы сероглазого, готовясь сделать выстрел. – Поднял руки и отошел от неё!
- Да ладно, Гром, успокойся, - мужчина медленно поднял руки и встал на ноги, а ствол автомата все это время был приставлен к его затылку. – Я ж не знал, что тебе самому охота распаковать эту конфетку.
На услышанное кареглазый лишь раздраженно вздохнул, не отводя взгляда от напарника. Тот в свою очередь сделал пару коротких шагов назад, наконец, высвободив из своих оковов моё тело. Недолго думая, я вскочила на трясущиеся ноги и побежала обратно в салон микроавтобуса. На тот момент это место казалось мне одним из наиболее безопасных. Спрятавшись на самом заднем сидении, я напугано прижалась к передней спинке. Сердце колотилось неумолимо быстро, грудь сковал страх, не давая сделать глубокий вдох.
Лилия, что сидела на сидение раньше, обернувшись и не произнося и слова, обеспокоенно взглянула на меня, выражая свои искренние соболезнования, на что я лишь кивнула и, как по щелчку пальца, уснула, рухнув на холодное оконное стекло. Я была настолько эмоционально вымотана, что больше не хотела ничего, нуждаясь лишь в одном – отдыхе. Сквозь сон, точно в тумане, слышала, как военные сели обратно в автобус, ругаясь друг на друга. Жук обещал отомстить Грому за этот позор, а тот в свою очередь – рассказать старшине о его выходках. Так, в неумолкаемой болтовне, двигатель вновь загудел и мы поехали дальше, все также не понимая, что ждет впереди. Всё это время я спала, лишь иногда просыпаясь и с опаской осматриваясь по сторонам. В темном неосвещенном салоне можно было разглядеть лишь силуэты людей, нам давно хотелось есть и сходить в туалет, дети изредка начинали плакать, а дорога казалась нескончаемой.
Я давно потерялась во времени и погрузилась в глубокий сон, где наконец-то могла расслабиться и успокоиться. Из этого состояния меня вывело чье-то прикосновение к плечу. Сначала аккуратное, затем более грубое и резкое. Придя в себя, я напугано дернулась назад, сильно ударившись головой о стекло. Боль при ударе была сильной, но именно благодаря ей я смогла понять, где нахожусь и что происходит вокруг. Салон микроавтобуса был пусть, а рядом со мной стоял силуэт мужчины, в котором я смогла разглядеть того самого Грома, который за этот день дважды спас меня, но в тоже время не позволил скрыться в деревьях, при первой попытке сбежать.