Оливия положительно кивнула, а сестра пошла на выход. Дождавшись хлопка двери, Рик посмотрел на дочку и взял ее за руку.
— Лив, миссис Майер рассказала мне про Кейт. Ты не представляешь, как я испугался, когда она позвонила мне, — брюнетка закусила нижнюю губу и обняла отца, ощущая, своего рода, вину за эту глупую, не зависящую от нее, ситуацию. — Я знаю, ты переживаешь, но все будет хорошо.
— Мне просто стало страшно, — шепотом протянула Оливия.
— Ты не одна, дочка, — Рик тепло улыбнулся и погладил девушку по голове. — Я уверен, полиция поможет разобраться в этой ситуации и найдет Кейт.
— Спасибо, пап, — брюнетка поцеловала отца в щеку.
— Тебе звонил Крис, — мягко сказал Ричард. — Я сказал, чтобы он перезвонил тебе вечером. У вас все хорошо?
— Да, просто немного поругались, — махнув рукой, улыбнулась Оливия.
— Смотри мне. Если кто-то обидит моих девочек, то ему придется иметь дело со мной, — сказал отец, тряся указательным пальцем перед лицом дочки. Не выдержав, Оливия начала смеяться, а отец подхватил ее, притянув к себе и поцеловав в лоб.
Пожалуй, это утро было самым необычным. Без привычной спешки и суеты, Оливия собралась и пошла в университет вместе с Арией, которая шла на очередное собрание с классом в бизнес центр, находящийся в паре кварталов от учебного корпуса сестры. Рик, мечтавший о том, чтобы его дочери снова стали «близкими подругами», до сих пор не мог поверить глазам. На протяжении нескольких дней мужчина ложился спать, гадая, что такого произошло в голове его любимой Арии, что она резко сменила свою ненависть на привычное тепло и любовь не только по отношению к старшей сестре, но и по отношению к отцу. Ричард не знала ответов, но ему и не особо хотелось, потому главное — они снова одна дружная семья.
Несмотря на хмурое небо, Оливия и Ария прогулочным шагом шли по главной дороге своего района и обсуждали разные мелочи, начиная с одежды, которую Андерсон младшая пытается подобрать для своего дня рождения, и заканчивая разными историями из своих дней. Они пытались сблизиться и преодолеть ту дистанцию — пропасть, которая появилась между ними за эти несколько лет после смерти мамы.
— Ты общаешься с Марком? — резко спросила Ария, поднимая глаза на сестру и улыбаясь краешком губ. Этот вопрос был не то чтобы неожиданным, скорее странным и необычным для тех разговоров, которые они вели несколько минут назад.
— Нет, — Оливия сглотнула и опустила голову. — После той встречи на набережной мы больше не виделись. А к чему такие вопросы?
— Просто ты так долго страдала по нему и мечтала, чтобы он вернулся, а тогда на набережной он признался тебе в любви, и ты промолчала. Я думала, ты все еще не можешь забыть его, — рассказывала Ария, смотря в глаза сестре. — Вы ведь не могли друг без друга раньше.
— Все изменилось. Раньше я бы, не задумываясь, бросилась в его объятия и простила все, что он натворил, но сейчас я не чувствую того, что было, — брюнетка пожала плечами.
— Лив, расскажи мне про Криса, — этот вопрос заставил ее округлить глаза и сбить спокойное дыхание. Посмотрев на сестру, Оливия увидела неподдельный интерес в ее взгляде, свойственный, в основном, влюбленным девушкам. — Я уверена, тебе есть, что рассказать.
— А зачем тебе? — напряжение, воцарившееся внутри брюнетки, не поддавалось никаким описаниям.
— Мы с ним успели немного пообщаться перед игрой, и он показался мне таким милым и интересным, — Ария в непривычной для себя манере покраснела. — Ты видела его татуировки, я просто влюбилась в эти рисунки и линии, — Андерсон младшая перевела глаза на сестру и увидела ее слегка поникший взгляд. — Что-то не так?
Оливия думала…думала, сказать или нет. С одной стороны, она должна была рассказать прямо об ее отношениях с Криса, ведь это все-таки близкий человек, но с другой стороны — Оливия всегда держала свою личную жизнь и проблемы только при себе. Она не видела надобности кричать на весь мир о своих мыслях, намерениях и планах. Личное должно оставаться только личным, по крайней мере, так гласит истина.
— Дай угадаю, он тебе тоже нравится? — Ария сложила руки на груди и слегка напряглась.
— Да, — выдавила Оливия. Она бы сказала, легко и уверенно, но ситуацию осложняло возвращение Эшли. Это был первый раз, когда она не знала и не понимала, что будет между ними дальше, ведь эти отношения были для Криса длинным этапом становления его личности, и он действительно с такими глубокими эмоциями говорил о расставание с Эшли, что понять его становилось все сложнее и сложнее.