— Ты и правда похожа на маму, — улыбнулась блондинка и посмотрела на подругу.
— Спасибо, — Оливия слегка покраснела. — Это самая странная фотография, — Андерсон взяла тот групповой снимок и вновь начала осматривать его. — Крис вчера поймал какого-то парня в лесу, которого наняли, чтобы поймать меня. Он сказал, что рядом с моей мамой стоят Эдвин и Сэм.
Ребекка взяла в руки второй снимок и начала осматривать каждого человека. Ее напряженный взгляд бегал по счастливым лицам до тех пор, пока не остановилась на женщине, стоящей слева. Блондинка нервно сглотнула и устремила все свое мнение только на одного человека на снимке, что сразу заметила Оливия.
— Нет, этого не может быть, — шепотом протянула Ребекка. — Нет…
— Что? Что происходит? Ты узнала кого-то? — встревожено спросила Андерсон, переводя взгляд на Ребекку и замечая, как быстро изменилось выражение ее лица.
— Да, — глухо ответила девушка и подняла глаза на Оливию. — Я знаю эту женщину. Это наша мама… Но она не жила в Лос-Анджелесе. Они с папой познакомились в Атланте.
— Эстер Элленгтон твоя мама? — дрожащим голосом спросила Андерсон, а Ребекка просто кивнула. — По показаниям моей мамы Эстер пропала через несколько недель после этого снимка.
— Это….это… Надо сообщить Крису. Я встречаюсь с ним через полчаса, я расскажу ему.
— Нет, — резко крикнула Оливия, беря за руку подругу. — Позволь это сделать мне. Я хочу с ним поговорить, и лучше, если всю эту информацию ему расскажу я
— Что между вами сейчас? — резко спросила Ребекка. Оливия опустила глаза и поджала губы, не зная, как правильно ответить на этот вопрос. Ее чувства разрывались на части, проедая душу и совесть, которой она всегда руководствовалась. С одной стороны — ее беспричинно сильно тянуло к Картеру, который смог укротить ее демонов и освободить от боли, а с другой — их отношения с Крисом не прошли бесследно, ведь она действительно влюбилась в него почти с первого взгляда и так долго боролась, что симпатия сменилась более крепким чувством.
— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Все сложно…
Ребекка притянула Оливию к себе и крепко обняла, погладив по спине.
— Скажешь Крису, чтобы он пришел ко мне в шесть? — шепотом попросила Андерсон. — Пожалуйста.
— Конечно, — ухмыльнулась Ребекка.
Проводив Ребекку, Оливия поднялась на второй этаж и хотела пойти в свою комнату, но резко остановилась и повернулась к двери, за которой была спальня папы. Андерсон сделала глубокий вздох и вошла внутрь, медленно и тихо проходя вглубь комнаты, будто бы боясь, что сейчас кто-то накажет ее за то, что она сделала. Оливия давно не была здесь, поэтому с особым интересом осматривала просторную спальню и рабочую зону отца в привычных серых тонах и с кучей их семейных фотографий.
Заметив свои детские рисунки, сложенные стопкой на отдельной полке, брюнетка улыбнулась и перевела взгляд в сторону, замечая рядом с компьютером старый семейный снимок, на которой они все вчетвером широко улыбались и крепко обнимались. Андерсон повернулась к кровати и увидела на тумбочке сложенный браслет — тот самый, который носила ее мама. На тонкой цепочке висели две подвески — буквы, на которые начинались имена ее дочек, и прозрачное сердце. Оливия больно улыбнулась и дрожащими руками взяла его, крепко сжав в руке.
Оливия не хотела рыться в вещах отца. Она пришла в его спальню, чтобы найти старую коробку с вещами мамы, которую последний раз разбирала с ней еще в школе. Там хранились некоторые фотографии, любимые игрушки, книжки и записки. Собравшись с духом, Оливия открыла шкаф с одеждой и начала его внимательно изучать. Андерсон опустилась вниз и начала двигать коробки с обувью, как вдруг в самом углу увидела ту самую коробку синего цвета, украшенную наклейками и разноцветными рисунками.
Андерсон зашла в свою комнату и села на подоконник, ставя перед собой коробку и открывая ее. Внутри лежали все те же вещи, которые она видела еще в своем детстве. Оливия грустно ухмыльнулась, достав тоненькую пачку фотографий, скрепленную разноцветной скрепкой. Это были старые слегка потертые снимки из глубоко детства Клэр, сохраненные ее родителями — последние воспоминания, оставшиеся у Оливии, Арии и Рика, которые они бережно хранили и прятали ото всех. Листая фотографии, брюнетка улыбалась и смотрела на свою маму через пелену слез. В конце стопки были более свежие фотокарточки в цвете, сделанные в школе и в их доме в Атланте. Самым любимым снимком был тот, на котором она, будучи малышкой, сидела на руках мамы и держала в руке помаду и большую кисточку для макияжа. Андерсон до сих пор помнила то платье принцессы, купленное папой в его командировке в Вашингтон, и белый бант, который мама завязывала ей на каждый праздник.