— Здравствуй. Вы очень похож. Должно быть, это твоя дочь, Рик?
— Да. Это Оливия.
— Приятно познакомиться, — Эстер протянула руку, чтобы поздороваться, но Оливия проигнорировала такой жест.
— Пап, не принесешь воды?
— Да, кончено, милая, — сказал Ричард и пошел в соседнюю комнату. Как только дверь слегка хлопнула, Оливия со злостью посмотрела на довольное лицо Эстер.
— Не ожидала?
— Мне плевать, что ты пытаешься сделать, но даже не смей подходить к моему отцу. Он здесь не причем, — сквозь зубы протянула Андерсон.
— Прости, милая Оливия, но ты не оставила нам выбора. Добриться до тебя крайне сложно — мой сынок слишком ответственно подошел к твоей защите, поэтому пришлось подобраться к тебе с другой стороны.
— Что вам нужно?
— Ты! Ну, и твоя кровь, — Эстер улыбнулась и бросила взгляд на щель в двери, где суетился Рик. — Я не трону твоего отца, если ты сделаешь так, как я тебе скажу.
— Ты серьезно думаешь, что у вас что-то получится? Как только Крис узнает, что со мной что-то случилось, он тут же найдет тебя и свернет шею. Он слишком сильно ненавидит всех, в особенности женщину, которая испортила его жизнь, чтобы оставить все просто так.
— Странно. Он ведь стал вампир, встретил тебя — все не так уж и плохо.
— Лив, держи, — Ричард улыбнулся и протянул дочери стаканчик с чаем.
— Спасибо. Прости, пап, но мне пора. Я зайду к тебе как-нибудь в другой раз, — она коротко обняла отца и бросила презрительный взгляд на Эстер.
— Да, мне тоже, — добавила Эллингтон.
Ричард кивнул и проводил девушек до выхода. Как только он отвлёкся на посторонние дела и пошел обратно к кабинету, Эстер сложила руки на груди и посмотрела на Оливию.
— Так что, согласна? Свою свободу в обмен на безопасность отца.
— Что мне нужно делать?
— Пока ничего, но есть одно условие: не дай никому залезть в твою голову. Мой сын не должен знать о нашем разговоре, или Ричарду придется поиграть в одну очень сложную игру на выживание.
— Я понятия не имею, как контролировать свои мысли!
— Ты это умеешь, и у тебя не раз получалось. Вампир сложно залезть в твою голову, потому что ты человек, но рожденный от весьма специфичного союза. Постарайся ради безопасности своей семьи, — Эстер поправила прическу и улыбнулась. — Удачи, Оливия.
Андерсон медленно шла по улице, прокручивая в голове короткий разговор с Эстер и план своих действий. Ей было страшно, в первую очередь, за отца, за сестру — за всю семью, и тем более то пророчество говорило о ее смерти… Она сбивалась с толку, с собственных мыслей — потерялась и осталась одна. Рассказать Крису — значит поставить под угрозу жизни двух своих важных людей, а не рассказать — потерять его, потеря себя и погибнуть.
Оливия допила остатки чая и, выбросив стаканчик в урну, пошла дальше. Внезапно ее передернуло, и глазах все помутнело. Андерсон схватилась за столб и остановилась, пытаясь отдышаться, но, ставшее уже знакомым, чувство потеря контроля над своим телом уверенно нарастало. Оливию бросило в жар, и дышать стало как-то особенно трудно. Она попыталась сделать шаг, но упала. От удара об асфальт ее спас мужчина, проходящий мимо.
— Мисс, вам плохо? — спросил тот. — Вы слышите меня?
Оливия пыталась что-то сказать, но у нее не получалось. Ей стало настолько плохо, что она с трудом даже дышала. Схватившись за воротник кофты парня, она попыталась открыть глаза, но сил не хватило, и она окончательно ослабла.
Крис сделал глоток из чашки с кофе и усмехнулся над очередной колкой шуткой Картера в сторону Миранды. Девушка закатила глаза и, показав средний палец, посмотрела на Адама. Внезапно на экран телефона Криса загорелся входящий звонок от Оливии, и Смит ловко выхватил его из руки парня.
— Абонент очень скучает по вам, но временно занят своим кофе, — пошутила Миранда, а Крис попытался выхватить свой телефон. — Привет, Оливия.
Внезапно улыбка с лица Миранды начала медленно сползать, а ее смех сменился потерянным взглядом.
— Что случилось? — спросил Крис.
— Какая больница? — переспросила Миранда. — Хорошо, скоро будем.
— Больница? Что произошло?
— Оливии снова стало плохо. Какой-то парень привез ее больницу…
— Черт возьми, — Крис вскочил из-за стола и быстрым шагом пошел к своей машине.
Крис и Ребекка стояли около входа в палату, где сидела полуживая Оливия. Ее лицо было бледным, но, судя по словам врача, она выглядела намного лучше, чем когда ее только привезли. Она начинала приходить в себя, ее губы вновь становились алыми, и она отчётливо могла объяснять свое состояние. Медсестра вставила катер в руку девушки и выключила капельницу, параллельно задавая разные вопросы и делая записи в ее медлисте.