Крис положил руку на ее затылок и притянул к себе, впиваясь горячим поцелуем в губы. Андерсон схватилась за его шею и ответила. Даже банальный поцелуй был другим. Удивительно, но внутри будто появилось больше эмоций и чувств. Оливия чувствовала каждое движение, каждую клетку собственного тела, и его поцелуи стали более обжигающими. Поймав улыбку Криса, Оливия избавила его от футболки и потянула на кровать.
Сделав жадный вздох, Андерсон откинула голову назад и закусила нижнюю губу. Криса сжал ее бедро и впился поцелуем в области шеи, в ключицу, параллельно продолжая двигаться. Оливия сжимала волосы на его затылке, чувствуя что-то сумасшедшее, что-то не поддающееся описанию и грязной фантазии. Она опустила голову и посмотрела в его глаза. Короткий поцелуй в губы, и они еще ближе прижались друг к другу, продолжая двигаться в одном темпе. Крис видел в ней совсем другую девушку — уверенную, дерзкую, сильную и сумасшедшую вампиршу. Это была все та же Оливия, но с большим азартом и уверенностью. Они прижались друг к другу губами, и, отпрянув, глаза обоих стали красными. Андерсон хитро улыбнулась и нагнулась к его шею, даря такие же приятные ощущения, как он ей.
Эта встреча была самой сложной. Ребекка и Крис рассказали о том, что творилось с Ричардом и Арией, и Оливия не смогла сдержать слез. Удивительно, но ее человечность — способность проявлять эмоции — осталась при ней даже после обращения. Шерил сказала, что в этом заключается ее особенность. Оливия — ребенок, рождённый от вампира и человека, и она еще долгое время будет удивлять всех своими способностями и возможностями. После смерти в ней осталось все то, что было и у смертной Оливии, добавились лишь способности, присущие настоящим вампирам.
Андерсон постучалась в дверь и замерла. Ей предстояло ответить на такое огромное количество вопросов, рассказать столько скрытой правды, что ей самой было страшно, но крепкие руки Криса добавили понять, что она не одна. Дверь открылась, и Оливия увидела отца. Ричард выглядело совсем по-другому — грустный и потерянный взгляд, мешки под глазами, боль на лице, но после встречи с дочкой в него будто вдохнули жизнь.
— Оливия, — прошептал тот и бросился обнимать ее. Девушка широко улыбнулась и ответила точно такими же теплыми объятиями. — Это правда ты? Ты жива? Это не сон?
— Не сон, — улыбнулась Оливия, заглядывая в глаза отца.
— Но как?
— Это очень долгая история…
— Я не хочу больше тайн, Лив. Расскажи мне все, я ведь не такой старый и глупый, чтобы верить в чудо или врачебную ошибку.
— Расскажу, обещаю, — шепотом псказала девушка.
Рик обнял дочку и повел в дом, а Крис медленно пошел за ними. Оливия зашла в гостиную и остановилась, чувствуя взгляд отца. Он не мог от нее оторваться — серьезно боялся, что это сон. Разговор с Ребеккой, новость о том, что его старшая принцесса жива был лучшим и худшим днем одновременно. Лучшим, потому что это было то, о чем просил мир — то, что хотел услышать, а худшим — потому что боялся. Боялся поверить, выдохнуть боль и узнать, что это очередная ошибка. Ричард просидел всю ночь, не мог заснуть — ждал этой встречи и настоящей правды.
— Папа, — раздался голос Арии. Оливия натянула ухмылку и повернулась к лестнице. Спустя пару минут сверху спустилась Ария — зажатая, забитая и такая же убитая горем, как и Ричард. Она медленно подняла глаза на отца и застыла, переводя взгляд на Арию. Крис улыбнулся и посмотрел на свою возлюбленную.
— Оливия? — ее голос дрогнул, и на глазах снова появились слезы. — Ты…
— Я, — уверенно сказала девушка. Ария закрыла лицо руками и заплакала. Она медленно подошла к сестре и, всхлипнув, крепко обняла ее. Оливия не сдержалась и, притянув ее к себе, тоже заплакала.
— Прости меня. Я сопротивлялась, не хотела, но он будто двигал мной…
— Все хорошо. Я ни на секунду не винила тебя.
— О ком вы говорите? — спросил Ричард.
Ария посмотрела на отца и, смахнув слезы с щек, перевела взгляд на сестру. Они больно улыбнулись друг другу и снова обнялись.
— Папа был прав. Ты действительно сильная и смелая. Я бы никогда не смогла пройти через все это и сделать то, что сделал ты той ночью. Я никогда не видела большего бесстрашия и самоотверженности. Ты не представляешь, как я горжусь тобой — горжусь тем, что ты моя сестра. Прости за все глупости, за то, что я говорила, как вела себя…
— Все хорошо. Я люблю тебя, Ари, ты знаешь, и ничто в мире не сможет это изменить. Ты моя сестра — маленькая и вредная заноза, от которой я не хочу избавляться, никогда.