Не чувствуя под собой ног она села за стол и принялась кормить племянника.
Может быть вчера ничего не было? Может быть ей все приснилось? Адолет сказала, что ей дали сильное лекарство, может быть оно вызвало галлюцинации? Эти вопросы не давали ей покоя.
Девушка нахмурилась. Нет, это было на самом деле. Её губы до сих пор болели от вчерашней страсти. Он был там. Они там были, вместе, вдвоём, в её постели.
А теперь ему хватает наглости, делать вид будто ничего не произошло?
Страшная и одновременно обидная догадка пронзила её. Он хочет, чтобы она стала его любовницей. Она - достойная девушка и не собирается быть грязным секретом, ждать, когда господин Кырымлы соизволит обратить на неё внимание!
Быстро поужинав, Сехер убежала к себе, в то время как от Ямана не укрылось её плохое настроение.
Едва закрылась дверь, как Сехер дала волю слезам. Через какое-то время девушка с трудом взяла себя в руки и успокоилась. Истерика забрала у нее последние силы, поэтому решила лечь спать пораньше. Тем более после целого дня на ногах рана дала о себе знать и противно пульсировала от боли.
Решив переодеться в пижаму, Сехер открыла комод и замерла. Вместо ее привычных вещей ящик был забит бельем. Но не ее. Поверх кружевного и шелкового безобразия лежала записка: «Не благодари. Айше».
Вот же… зараза! И когда только успела? Неужели за те пару раз, что отлучалась, пока они играли с Юсуфом.
Сехер достала первую попавшуюся вещь - ей оказалась сорочка. Щеки сразу покраснели. Такое носить она не привыкла. Негодуя, Сехер решила всё-таки позвонить Айше.
- В каком публичном доме ты нашла эти тряпки? – возмутилась она, стоило услышать голос подруги.
- Поверь в самом лучшем! Я бы даже сказала элитном, – не стушевалась Айше.
От наглости последней у Сехер пропали слова.
- Надеюсь, что на сегодняшний прием у доктора Кырымлы ты себе что-нибудь да подберешь. И как я уже говорила – не благодари! Чао!
- Нет, ты посмотри! Она бросила трубку! – бушевала Сехер. – Уф, что за наказание!
Сехер скривилась от мысли, что Айше все это прикупила, чтобы Сехер было чем впечатлить Кырымлы.
Все еще недовольная, она всё-таки надела новую сорочку. Вещица действительно красивая: короткая шелковая ночнушка, искусно была отделана кружевом.
Сехер полюбовалась сбой в зеркало, а после накинула махровый халат и пошла умываться. Когда с водными процедурами было покончено, она вышла из ванной и увидела сидящего в её кресле Ямана.
Он внимательно посмотрел на нее и сразу отметил и покрасневшие глаза и припухший розовый нос.
- Из-за меня ревела? - Сехер дернулась от прямоты вопроса. Как она могла забыть, что он редкостный грубиян! - Я говорил, что не принц из сказки. Не жди от меня сердечек и цветов, - спокойно закончил он.
В Сехер взыграла гордость.
- Мир не крутиться вокруг вашей персоны, господин Кырымлы, - у Ямана весело блеснули глаза от попытки Сехер обвести его вокруг пальца. – Я наткнулась на угол стола, теперь рана болит, - спокойно ответила Сехер и отвернулась.
Яман мгновенно оказался рядом, без слов развязывая её халат. Сехер не успела даже возмутиться.
- Нужно срочно осмотреть не рану вдруг лопнули швы! Женщина, ты сущее наказание! - ворчал он.
Сехер пыталась отпихнуть его руки, но безрезультатно, и спустя мгновение он скинул халат с её плеч. От открывшейся картины у Ямана перехватило дыхание: на Сехер была одета очень соблазнительная сорочка. Прозрачное кружево не оставляла простора для воображения. Глубокий вырез притягивал внимание к женской груди, а длина подчеркивала соблазнительные ноги.
Яман отвёл взгляд и постарался сосредоточиться. Девушку он усадил на кресло, а сам опустился около нее на колени. На повязке следов крови не было и это успокаивало.
Теперь, когда волнение отступило, воздух между ними наэлектризовался. Яман впился взглядом в лицо Сехер и стал поглаживать её голые ноги, заставляя тяжело дышать.
Пока от умелых ласк Ямана она не потеряла способность думать, Сехер остановила его руки и серьезно посмотрела в глаза. Пускай ей придется переступить через свою гордость, чтобы сказать это, но все точки они расставят прямо сейчас. За её честь кроме самой Сехер постоять больше некому.