Дима, разумеется, знал. Как обмолвился сам Тоха, его знают все. Сразу после яблочной перестрелки, на кухне за распитием чая, Коля и Митя рассказали Женьку, что слышали о его мучителе.
Никто никогда не видел его лицо, потому что он всегда носит маску. Кто-то говорит, что всякий раз разную, кто-то настаивает, что исключительно лисьи, которых у него целая коллекция. Раньше находились люди, болтавшие, что видели Тохино лицо и якобы оно изуродовано алыми рубцами. Но это раньше. Когда у них исчезало по пальцу, Тохино лицо они забывали.
Отец постоянно его попрекал в неуклюжести и бестолковости, мол, тебе бы еще по пальцу на каждую руку – может, научился бы молоток держать. И Тоха отрезал ему все пальцы и теперь у него их шесть на каждой руке, и он их периодически меняет. Ходит такая легенда. Хотя в то же время говорят, что отца у него никогда не было.
Поговаривают, что он живет в этой своей тачке, от других слышно – что в доме со своей старой бабушкой в соседней деревне, третьи, из соседней деревни, болтают, что с дедушкой, но уже в этой деревне.
Но все сходятся в том, что ничего хорошего от него ждать не стоит, что он хулиган, уголовник, поджигатель и едва ли не убийца.
– Что знаю? Что он что? – возразил Дима. – Он-то точно не испугается и не станет жалеть этих мяукалок.
Повисло молчание. Стало слышно музыку в салоне. Может, Тоха сделал громче. Что оркестровое с хоровым пением. Оля выжидающе смотрела на Артема. Женя с Катей бегали глазами с Димы на него и обратно.
– Ясно все с вами, – отмахнулся Блондин, взялся за дверцу.
Хотел еще что-то добавить, но из-за спины его выскочила огромная шестипалая кисть, схватила за футболку и потянула в салон. Он пригнулся и опустился в кресло. В краткий миг перед закрытием двери Женек увидел рыжий мех чехла на сидении. Тоху не разглядел. «Девятка» заревела по-звериному и сорвалась с места.
Встала Оля.
– За ними не следить. С кошками не связываться, – наказала Жене и Кате и побежала за Ларисой.
Втроем они посидели молча. Мимо, в обратную сторону, прошла тетя Римма, сникшая, не разбирающая дороги. Женек вспомнил про Костика, представил его вдруг, запертого в Кошачьем доме, одного и беспомощного. Вспомнил про кроссовки. Его кроссовки. Женя так и не понял, был ли он на юбилее с тетей Риммой. Но избавиться от мысли, что именно с ним он обменялся кроссовками, а может, походкой или даже судьбой, никак не мог.
Он слез с досок. Сбегать к дому дяди Васи и поискать свои кроссовки – так он решил. Но вслух сказал:
– Схожу-ка к Мишке, поспрашиваю…
– Надеюсь, не о заброшенных домах? – грозно уточнил Артем.
– Да нет. – Женька отошел на пару шагов, заметил вдруг – аж живот свело, – как Катька глазеет на его ноги. – Спрошу еще что-нибудь про Кошачьего Бога и Охотника.
Артем взметнул руки и покачал головой:
– Зачем, а? Ну зачем?
Катя тоже спрыгнула на землю:
– Не боись, мы вдвоем.
Артем тут же поднялся, и она спешно отскочила к Жене.
– Не стоит вам соваться в деревенские дела, – как-то печально предостерег Артем.
И осторожно шагнул к ним. Они сорвались с места.
– Мы только чуточку! – крикнула Катя, убегая.
На подходе к дому Катька все-таки спросила:
– Это что не твои кроссовки?
Женя как вдохнул, так и не выдохнул. Сглотнул тяжело. Мысли метались в голове. Он тряхнул ею, разозлился и выпалил:
– Да. Да, я ошибся. Случайно, – признался, и стало легче. – Было темно, вы меня торопили, и только эти были как мои. Других не было, или… я не увидел.
Они свернули к воротам дома.
– И что, это Костика кроссовки? – тише обычного спросила сестра.
– Да не знаю я! – отрезал Женек. А у самого голос едва не дрожал.
Они вошли во двор. Направились к крылечку. Из конуры выбежал Зверь и залаял на них. Женька перепрыгнул обе ступеньки и залетел на крыльцо. Катя же осталась поболтать с четвероногим сторожем. В отличие от него она как-то понимала, когда собаки радуются, а когда злятся.
Обуви на коврике почти не было. Пара галош и тапочки. Дома, похоже, никто не сидел. Женя осмотрел внимательнее, заглянул под ступеньки. Кроссовок не нашел. Подумал проверить и в сенях, взялся за дверь, но услышал:
– А, это вы, дети! В гости?
Во двор из сада вышла тетя Сирень.
– Мы спросить просто, теть Сирень, здравствуйте, – приветствовала ее Катя.
Женек захотел ее треснуть. Не собирался он ничего спрашивать!
– Да? А что случилось? – улыбнулась тетушка.
Катька повернулась к Жене, вместе с ней и тетя Сирень. Он судорожно выдумывал какой-то вопрос.
– Так что стряслось-то? – послышалась тревога в голосе тетушки.
Женек плюнул – может, так даже лучше: